Там на холме дома в малине, Вишневый сад, акаций прядь, Какой-то юноша с щербиной Вдруг взял блокнот, хотел писать. Про поле, что уходит в осень, Про лес в июньской синеве, Про гулкий, длинный поезд поздний, Что мчит на север вдалеке. Про лунный час, что полон таин И песен пестрых соловьев, Про зори на губах окраин И про туманы у ручьев. Хотел писать про избы, хаты, Людей веселья и галдеж, Про дальний мыс чуть синеватый, Про то как спит за садом рож. И про озера за лугами, И рыбы полные пруды, Как томный тучный скот рогатый Пасут в низинах пастухи. Хотел писать про дождь в июле, Что свеж как первая роса, Как молоко бежит в кастрюле И как сечет траву коса. И было много слов о разном, И буквы прыгали в глазах, Но головой был с кареглазой, Что часто виделась во снах…
Там на холме дома в малине,
Вишневый сад, акаций прядь,
Какой-то юноша с щербиной
Вдруг взял блокнот, хотел писать.
Про поле, что уходит в осень,
Про лес в июньской синеве,
Про гулкий, длинный поезд поздний,
Что мчит на север вдалеке.
Про лунный час, что полон таин
И песен пестрых соловьев,
Про зори на губах окраин
И про туманы у ручьев.
Хотел писать про избы, хаты,
Людей веселья и галдеж,
Про дальний мыс чуть синеватый,
Про то как спит за садом рож.
И про озера за лугами,
И рыбы полные пруды,
Как томный тучный скот рогатый
Пасут в низинах пастухи.
Хотел писать про дождь в июле,
Что свеж как первая роса,
Как молоко бежит в кастрюле
И как сечет траву коса.
И было много слов о разном,
И буквы прыгали в глазах,
Но головой был с кареглазой,
Что часто виделась во снах…