Сегодня день, когда людям моего воспитания неотвратимо думается.
Вообще, война - мужское дело. Так должно быть. И мужчин в обществе должно быть примерно половина. Чтоб общество продолжало жить. И мужские ценности должны уважаться. Чтоб нормальное соотношение сохранялось и дальше. Так получилось, что бóльшую часть жизни я занимаюсь воспитанием мужчин, у меня собралась большая статистика. Вот о чем мне думается сегодня.
Предыдущий век ознаменовался двумя мировыми войнами, последствия которых повлияли на весь последующий ход мировой истории, включая геополитические конфликты сегодняшнего дня. Хочу обратить внимание лишь на один вектор этих последствий, по непонятным причинам выпавший из поля зрения и психологии, и социологии. Об этом не говорят, но это факт.
Величайшей трагедией тех войн стала массовая гибель в первую очередь мужского населения, наиболее сильной и харизматичной его части, которая соотносима с генофондом наций. Так, в СССР из общего числа 26,6 млн. погибших половину, то есть 10,9 млн., составляли солдаты. В странах Европы, где Фашистская Германия не проводила массового геноцида местного населения, как это было в СССР, потери приходились в основном только на военнослужащих.
Войны закончились, общество осмотрелось, недосчиталось большой части своего авангарда и перераспределило роли между оставшимися, жизнь нужно продолжать. И тут естественным образом произошло любопытное.
Если утрата активного мужского населения в СССР никак не повлияла на идеологию общества, чему способствовала тоталитарная коммунистическая система, то «свободный» Запад очень скоро оценил потерю мужской доминантности, и, как следствие, мужских ценностей и приоритетов. Либерализм активно проникал в сознание.
В новой по структуре общности людей процент оперантных, решительных, сильных мужчин, выполняющих свою природную функцию защитника и предводителя, катастрофически снизился. И роли, которые традиционно доставались таким мужчинам, пришлось выполнять оставшимся – тем, среди которых большинство было слабых, неуверенных, трусливых, погашенных, психологически неустойчивых. Общество новой структуры логичным образом двигалось в либеральность, ведь исповедовать более жесткие ценности в нем было почти некому.
Мужчина с психологическими характеристиками слабой личности в довоенные годы играл роль социальной жертвы, неся определённый комплекс виктимности и проигрывая брутальным сородичам по многим направлениям самореализации. Исключая интеллектуальную сферу - науку и искусство. Неслучайно интеллигенция и стала оплотом либеральных ценностей.
Однако в Советском Союзе «народная интеллигенция» как прослойка составляла на закате социалистического строя примерно 5-6 % населения страны. Либеральная её часть, разумеется, в разы меньше. Поэтому никакого культурологического влияния эта категория иметь не могла.
Но вернемся к структуре послевоенного общества. Рождается новое поколение, где мальчики растут, не имея в реальности достаточного количества образцов сильных мужчин перед глазами. Но все еще слыша от взрослых много рассказов о таких, и как-то интерпретируя в своей психике эти, уже почти легендарные, ролевые модели. До поколения их детей не докатывается даже рассказов, а образы, с которых они списывают свои мужские представления, уже суррогатные. Либеральные ценности, чья распространенность обусловлена структурой выхолощенного войнами общества, для нового поколения уже безальтернативны. И вот эти дети вырастают и заступают в управление обществом.
Надо сказать, что официальная идеология капитализма и психологические склонности некоторой части населения до восьмидесятых годов составляли острое противоречие. Так полиция, например, Соединённых Штатов, устраивала постоянные разгоны гей-собраний, а рейд на Манхеттенский гей-клуб 28 июня 1969 года стал показательным в этом отношении и попал в историю.
Но в восьмидесятые годы в тех обществах происходит перелом мировоззрения, поскольку к управлению приходят те, в ком заложенные зёрна либеральных ценностей проросли деструктивно к психологическим структурам человеческой личности - те самые дети военной безотцовщины.
В тех же Соединённых Штатах, как и в Европе, активно велось разъяснительное обоснование психофизиологической патологии неприязни нетрадиционной ориентации, которое скоро назовут «гомофобией». Понятно, что придумывают название вполне определённые члены общества, мотивированные своей проблемой. Но усваивают понятие и делают его общеупотребимой нормой (а главное, единственным критерием оценки) - все остальные. Таково западное либеральное общество.
Закон заглушил голос науки, которая давала проблеме вполне чёткое объяснение. Например, Эрик Кандел – американский психиатр, нейробиолог, профессор биохимии Колумбийского университета, утверждал, что двустороннее повреждение вентромедиальной префронтальной коры головного мозга отражается в отсутствии нравственной оценки человека системы «традиционных запретов», в число которых входят и нежные отношения между мужчиной и мужчиной.
Профессор психологии Джим Пфаус из Университета Конкордии в процессе исследований доказал, что нарушение функций островковой доли и полосатого ядра в подкорковых базальных ганглиях переднего мозга отвечают за однополые сексуально выраженные реакции.
Эти патологии существовали всегда, однако только после гибели брутальной составляющей мужского населения они превратились в «либеральные ценности». Ещё одно порождение последствий частых мировых войн.
Да, эти патологии описаны в исторических памятниках еще Древней Греции. Они, действительно, есть и среди других природных видов. Но в природе доля их почти неизменна на протяжении многих лет. И только человеческое общество, где теперь возможны искусственные психические пере-косы вследствие высокого развития сознания, смогло создать обстоятельства, при которых патология признана нормой.
То, что такое положение вещей крушит психику детей в этом обществе, по понятным причинам не обсуждается. Будем удивляться, почему мужчины массово демонстрируют слабость и все чаще занимают женские позиции в обществе?
И последнее. В первую мировую погибло по разным оценкам 5 млн славян. Во время Гражданской около 1 млн. Во второй мировой потери славянских народов составили более 10 млн человек. В годы бандитизма при развале СССР по некоторым оценкам погибло более 4 млн славян. Сегодня идет новая война между славянами.
Кому, интересно, все это нужно?..