Макаров Сергей Васильевич
Доктор химических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы Российской Федерации, заведующий кафедрой технологии пищевых продуктов и биотехнологии Ивановского государственного химико-технологического университета
«Нужно уважать и ценить свою страну, свою науку и культуру»
Почему Вы решили поступать именно в Ивановский химико-технологический институт?
На это повлиял целый ряд факторов. Мой дед, еще до революции, окончил естественный факультет Московского университета, где изучал химию и биологию. Он мне очень много рассказывал об этом. Среди тех, с кем дед вместе учился, было много людей выдающихся. И не только в химии, но и в гуманитарной сфере. Его друг был братом писателя Велимира Хлебникова – одного из видных деятелей русского авангарда. Начало двадцатого столетия - расцвет Серебряного века. Рассказы деда о творческой интеллигенции перемежались с рассказами об ученых. В первую очередь, об известном физикохимике Иване Алексеевиче Каблукове – совершенно замечательный был человек, студенты его очень любили.
Дед сначала работал в сфере образования – среднего и среднего специального (несколько раз он встречался с Луначарским, был очень высокого мнения о нем – оратор он был непревзойденный!), а потом в химической промышленности на крупнейшем Сталиногорском (сейчас Новомосковском) химическом комбинате. Во время войны он оказался в эвакуации в Татарии, в Бондюге (сейчас Менделеевске), и работал на химическом заводе. Там работал до 69 лет, а потом переехал в Иваново.
Мой отец не был химиком, но имел к ИХТИ самое непосредственное отношение. Будучи кадровым военным, работал на военной кафедре Химтеха. Поэтому все для меня было связано с химией и ИХТИ.
Я учился в 21 школе г. Иваново и, начиная с 8 класса, ходил в химинститут в школу Юного химика. Помню, какое большое впечатление на меня произвел Константин Соломонович Краснов. Хотя после первой лекции, которую он нам прочитал, многие ушли, потому что ничего не поняли. Мне тоже многое было непонятно – он рассказывал о квантовой химии. Но сама аура, то, как он говорил – это впечатляло. Именно тогда я понял, насколько важна гуманитарная составляющая в работе химика. Мне это импонировало, потому что у меня был интерес и к химии, и к гуманитарным знаниям. И сейчас есть те, кто успешно совмещает химию с деятельностью в гуманитарной сфере. Например, Александр Генрихович Толстиков – член-корреспондент РАН и одновременно академик Российской академии художеств.
Сомнений в том, куда поступать, у меня не было. Были мысли поехать в Москву, но дедушка сказал, что не нужно: потом можно переехать, но учиться лучше в своем городе.
А что Вам запомнилось из студенческих лет?
Я окончил школу с золотой медалью в 1973 г. Поступил на неорганический факультет, в 1978 г. с отличием окончил его.
Учебных площадей в то время не хватало. Семиэтажный корпус построили только в 1977 году, мы нередко учились прямо в коридорах главного корпуса.
Нас в основном правильно воспитывали, но не полностью, а процентов на 80. Нам многое преподносили не так, как это было на самом деле. В частности, в сфере национальной политики. Правильно говорила Ханна Арендт (люблю читать ее, как и ее коллегу Вальтера Беньямина – как они предвидели многое из того, что происходит сейчас!): «Наши отцы в своем гуманистическом энтузиазме … проглядели так называемый “национальный вопрос”». В результате мы оказались не полностью готовы к тем процессам, связанные с распадом Советского Союза. Преуменьшалось значение силы духа, а значение материального преувеличивалось. К власти пришли те, кто за джинсы все готовы продать. Это привело в итоге к печальным последствиям. Я всегда отрицательно относился к «политическому» Западу и внедрению западных стандартов в нашу жизнь, включая образование. Мы очень односторонне были воспитаны – хорошо знали западную культуру и почти не знали (и не знаем) восточную, да и свою тоже. С «европоцентризмом» и преклонением перед Западом должно быть наконец покончено.
В СССР были минусы, но плюсов было больше. В колхозе я, мальчик из городской интеллигентной семьи, реально увидел сельское хозяйство «без ретуши». Это мне потом пригодилось в жизни, учитывая, что моя деятельность связана с пищевой промышленностью. Увидеть, как реально живет народ в селах, было полезно. Пришло понимание того, что глупо жаловаться на какие-то жизненные сложности, когда очень многие живут намного хуже. Умение не жаловаться на жизнь – если оно с юности появляется у человека, очень помогает в дальнейшем.
Сейчас студенты отличаются от студентов времени моей учебы в ИХТИ. Среди тех, с кем я вместе учился, многие прошли армию, успели поработать, были на 6-7 лет старше вчерашних выпускников школ, то есть коллектив был разновозрастный, и это хорошо для формирования личности молодого человека. Современные студенты превосходят студентов того времени в знании иностранных языков. Но в знании литературы, истории, русского языка они уступают людям моего поколения.
Вы заканчивали военную кафедру?
Да. Она помещалась наверху в аудиторном корпусе. В те годы там почти все преподаватели были участниками войны, в том числе и мой отец. Люди, которые реально знали, что такое война, сильно отличались от других. Очень хорошо, что мы имели возможность у них учиться. Был целый день, когда девушки не учились, учились только мы. В рамках учебы на военной кафедре мы научились вождению на грузовиках, получили водительские права.
Ездили в Кинешму в лагеря, после 4 курса там принимал присягу. Меня сделали командиром отделения на сборах, присвоили звание младшего сержанта.
После окончания института было присвоено звание лейтенанта. В 1980 году ездил на сборы, когда Советский Союз ввел войска в Афганистан. А 10 мая 1986 года по чистой случайности не был отправлен на ликвидацию Чернобыльской аварии. Меня прямо с занятий сняли для отправки в Чернобыль. Отправка должна была осуществляться самолетом из Кинешмы. Но получилось так, что группа из Ленинского района г. Иваново, в которую я входил, приехала последней, и мест в самолете всем не хватило. Группы из других районов г. Иваново полетели в полном составе, а из Ленинского только три человека из тридцати…
Кто из Ваших учителей Вам запомнился?
Хотя я и не учился в институте у Константина Соломоновича Краснова, только в школе юного химика, но больше всех запомнился он. Мы были знакомы с его сыном, я несколько раз у них дома был. Очень интересный, широко образованный, высококультурный человек.
Помню преподавателя кафедры электрохимических производств Веру Леонидовну Киселеву. Она была уже в возрасте, строгая, «старой закалки». Сама училась в институте еще до войны, но можно было представить ее и в дореволюционном образовательном учреждении. Очень интеллигентная, строго спрашивала, но никто на нее не обижался, потому что была справедливой.
По многим вопросам общались с Александром Ивановичем Максимовым. И в рамках студенческого научного общества, и просто так. Обсуждали не только химические темы. Он хорошо знал поэзию, историю, был очень интересным рассказчиком.
Физическую химию у нас в лаборатории вел Сергей Анатольевич Лилин. Через него я познакомился с В. В. Будановым. И после окончания института до 2004 года я работал на кафедре физической химии. Первый год занимался хоздоговором для Ивановского химзавода. Потом стал заниматься химией соединений серы. Был в заочной аспирантуре, защитил кандидатскую под научным руководством заведующего кафедрой физхимии Вадима Васильевича Буданова.
А как Вы защитили докторскую диссертацию?
Докторскую диссертацию защитил в 2000 году. У меня были замечательные оппоненты.
Иван Александрович Максимов – очень интересный человек, первый ученик Константина Соломоновича Краснова – о нем я уже говорил.
Второй, не менее замечательный – Николай Владимирович Воробьев-Десятовский из Санкт-Петербурга. Крупнейший ученый в области гидрометаллургии золота и серебра, умнейший, совершенно замечательный человек. Его прадед был обер-прокурором Святейшего Синода, мама была крупным ученым-востоковедом. Он сыграл очень большую роль в том, что наша страна занимает лидирующие позиции по добыче золота и серебра. К сожалению, в 2019 году он умер сравнительно молодым – ему было 65 лет. В 2020 г. крупнейший в мире автоклав, применяющийся в золотодобыче, назвали его именем.
Как появилась кафедра технологии пищевых продуктов и биотехнологии, которой Вы руководите?
В 2004 году я получил предложение возглавить кафедру ИГХТУ, которая занималась лаками и красками, но на ней существовала отдельная группа, занимавшаяся жирами и эфирными маслами. Насколько я знаю, я был последним в списке кандидатов на должность заведующего кафедрой и стал им только потому, что все остальные отказались. Меня никогда до этого никуда не выдвигали и не выдвинули бы, если бы место было привлекательное (место было незавидное во всех отношениях) и другие не отказались - я не обольщаюсь. Пищевое направление и лаки с красками не очень сочетаются – даже чисто технологически: то, что связано с пищевыми продуктами, должно быть не вредно, лаборатории должны быть другие. Не должно быть неприятных запахов, которыми сопровождаются химические эксперименты.
В 2005 г. кафедру разделили по моему предложению. На решение о создании отдельной кафедры технологии пищевых продуктов и биотехнологии повлияло то, что Оскар Иосифович Койфман, в то время ректор, решил усилить пищевое направление, так как оно было популярно.
Позже появились новые направления и профили. Кафедра переезжала в разные корпуса ИГХТУ, в том числе находящийся достаточно далеко от главного здания корпус на улице Жиделева. Сейчас кафедра находится на первом этаже в семиэтажном корпусе.
За прошедшее время на кафедре подготовлено более 450 специалистов, которые востребованы на рынке труда Ивановской области и других областей Центрального и Северо-западного регионов России.
Вы сотрудничаете со многими предприятиями пищевой промышленности?
Да, и в последнее время не только пищевой. Мы участвуем в ярмарках вакансий, направляем студентов на практику. Пищевая промышленность – одна из немногих отраслей народного хозяйства, которая сейчас успешно развивается. Как и сельское хозяйство, про которое в советское время никто не поверил бы, что оно будет локомотивом развития страны.
Мы сотрудничаем не только с предприятиями Ивановской области, но и других регионов. В Иванове мы начинали сотрудничать с Шуйским маслоэкстракционным заводом, «Красной зарей», которые уже не работают. На сегодня наши партнеры - это АО «РИАТ», «Мак-Иваново», Аньковский молокозавод, Ивановский комбинат детского питания, Фурмановский масложировой комбинат.
Наиболее интенсивно мы взаимодействуем с предприятиями Владимирской области – это, прежде всего, Владимирский хлебокомбинат - в этом году оттуда к нам поступила магистрантка на заочное отделение, «Ферреро», «Большевик», «Abi Product».
В Нижегородской области сотрудничаем с Нижегородским масложировым комбинатом и Чкаловской фабрикой, которая выпускает настоящую пастилу по старым русским рецептам. Сотрудничаем также с предприятиями Москвы, Московской, Тульской, Костромской, Ярославской областей.
Вы интересуетесь историей развития химического образования в Иванове, судьбами ивановских ученых-химиков. Что пробудило в Вас этот интерес?
И не только в Иванове, но и в целом в России, и в мире. Все идет из детства. Дедушка мой этим очень интересовался. Он узнал, что здесь в период становления Иваново-Вознесенского политехнического института преподавали те московские профессора и доценты, у которых он учился. Это усиливало его интерес, который передавался и мне.
Еще учась в школе, я ездил в спортивный лагерь Химтеха. Знал здесь многих преподавателей и студентов.
Профессура в то время, когда я был студентом, отличалась от сегодняшней. В этом были и плюсы, и минусы. Особое отношение к преподавателям высшей школы проявлялось уже в том, что зарплата заведующего кафедрой была 500 рублей (а были еще хоздоговоры, получить которые было гораздо легче, чем сейчас). В это же время моя мама, будучи главным врачом больницы, в которой работали несколько сот сотрудников, получала 320 рублей. Но ответственности и риска у преподавателя высшей школы намного меньше, чем в больнице или на заводе. И вот это материальное выделение не на всех представителей профессуры положительно влияло. Некоторые начинали считать себя «величинами», вовсе не являясь таковыми. Изнанкой этого была «местечковость», когда ивановские профессора снизу вверх смотрели на московских профессоров, как будто они чем-то лучше. Сейчас это в основном сравнялось, что очень хорошо для развития науки.
С другой стороны - профессуры тогда было меньше, докторские диссертации защищались редко, каждый раз это было большим событием. Помню защиты докторской диссертации Бориса Николаевича Мельникова, Геннадия Алексеевича Крестова – какое внимание было к ним приковано. Сейчас это упростилось по сравнению с тем временем.
Из нынешних профессоров ИГХТУ мне особо хотелось бы выделить Оскара Иосифовича Койфмана. Недавно он стал академиком РАН и это справедливое признание его научных и иных достижений. По широте, глубине видения проблем он действительно человек очень высокого уровня. У него нет никакого провинциализма, что мне очень нравится.
Высоко ценю я также Наталию Роальдовну Кокину - она очень сильный проректор по учебной работе. Много лет знаю Владимира Владимировича Рыбкина. Мы с ним вместе сдавали кандидатский экзамен, много общаемся и сейчас – я отношусь к нему с большим уважением.
А кого-то из Ваших учеников Вы можете выделить?
Илью Александровича Деревенькова. Надеюсь, что скоро он защитит докторскую диссертацию. Очень умный человек, хорошо владеет английским языком. Он занимается химией витамина В12. Начали мы работать над этой темой в Германии. 12 лет назад я мало что знал о витамине В12, а сейчас мы занимаем лидирующие позиции в России.
Отмечу Елену Александровну Власову, которая сейчас работает у нас на кафедре. В настоящее время вместе с другой моей ученицей Екатериной Викторовной Найденко они занимаются металлоорганическими каркасными соединениями, это очень мощные адсорбенты, которые могут использоваться в пищевой промышленности, например, для очистки растительных масел.
Были у меня и иностранные аспиранты. Несколько лет назад успешно защитилась вьетнамка Тху Тхи Буй. Позже она получила место в университете в Хошимине, часто мне пишет. Совместно с В. В. Будановым мы были научными руководителями аспиранта из Мадагаскара.
Всего под моим научным руководством защитились десять человек, сейчас работаю с одним аспирантом.
У Вас много научных командировок за рубеж…
Да, начиная с 1990-х годов начал много ездить.
В США работал в университете Западной Вирджинии, расположенном в городе Моргантаун недалеко от Питтсбурга. Сотрудничество началось очень необычно: я прочитал статью, подготовленную в этом университете, написал им, что в статье есть ошибки, указал какие. Они заинтересовались, пригласили меня приехать. Это был период моей учебы в докторантуре, поэтому время позволяло. И два года подряд я ездил туда на три месяца для научной работы.
Сотрудничество с Китаем началось по государственной линии. В 1992 году в стране шли процессы распада, но еще были последние госстажировки. И Ивановскому Химтеху предложили одно место в Китае и одно в Германии. В Германию я не проходил по возрасту, так как они были для молодых ученых до 35 лет. Я попал в Восточнокитайский химико-технологический университет в Шанхае. Направлялся на полгода, но пробыл там четыре месяца. Получилось так, что в 1993 году Б. Н. Ельцин при посещении Китая на официальном приеме сказал что-то не политкорректное. После этого всех русских стажеров вызвали и сказали, что в течение недели необходимо покинуть страну.
Потом, уже в 21-м веке я был в научных командировках в Китае 14 раз. И месяц, и три недели, и две недели. В Сингапуре у меня вышла совместная научная монография с китайским, румынским и венгерским учеными.
Много раз был в Германии по линии немецкой службы академических обменов, получал гранты на научные исследования.
Я даже поработал на химическом заводе фирмы «Degussa» в Каринтии (Австрия), который выпускал диоксид тиомочевины. У них была проблема с очисткой сточных вод. А Каринтия рядом и с Италией, и Словенией, поэтому внимание к химзаводу было пристальным. И руководство завода приглашало меня для консультаций по очистке воды.
Были научные командировки в Венгрию, Румынию, Сербию. Иностранные коллеги тоже приезжали в Ивановский Химтех, то есть наше сотрудничество было двусторонним. Моему шефу - директору Института неорганической химии университета г. Эрлангена Руди ван Элдику было присвоено звание почетного доктора ИГХТУ.
Опыт общения с зарубежными коллегами, жизни в разных странах показал, что не стоит считать, что мы в чем-то им уступаем. Нужно научиться уважать и ценить свою страну, свою науку и культуру. В России очень большой потенциал. У нас огромные сельскохозяйственные площади, огромные природные ресурсы. Все есть для развития. Санкционная политика Запада на практике сегодня приводит к тому, что более востребованными становятся труды российских ученых. На примере Владимирского хлебокомбината – одного из крупнейших в России, уже говорил о нем – вижу, как расширяется ассортимент продукции. К сожалению, многое было разрушено, многое не производится в России. Например, пищевые добавки, аминокислоты, пектины. Сейчас яблок в России много, а пектинового производства нет. А в СССР все было. Так что работы впереди очень много.
Беседовал А. А. Федотов