Свет продирается сквозь окно. Тянется своей солнечной рукой к моему нежному носу. И шипит болюче на коже. Появляются волдыри, красные, здоровенные, пахнет гарью нестерпимо. А я скатываюсь с дивана на пол и там тихо ворчу проклиная весь мир и самого себя.
Я стал вампиром три дня назад. И за это себя ненавижу. Хотя радикально в моей жизни ничего не изменилось. Всё такой же абмудок что и был.
Я не был в школе уже месяц, выходил из дома только ночью. Фактически, я ещё задолго до того, как стал вампиром жил вампирской жизнью… но я стараюсь себя не винить, моя жизнь сама располагает к этому.
Вот например в школе меня все считают неформалом и открыто угорают, стоит мне пройти мимо по коридору. Да… волосы у меня длинные… да, я похож на девчонку… да, шмотки мои рваные и весьма потрёпанные… но разве я виноват, что батяня высылает денег исключительно на еду?! У меня не то что на парикмахера, у меня на новые кроссы денег не хватает… так батяня воспитывает во мне самостоятельность, всё надеется, что найду подработку и начну зарабатывать сам…
Ага! Щас! Это же так просто, как два пальца об асфальт!
И ему совсем начихать, что работы нигде нет, что на меня смотрят как на придурка из-за внешнего вида, и на работу никто из-за этого не берёт!
Какой-то бесконечный круг нищеты и безнадёги.
И новый день начался так же как обычно. С вялого пробуждения.
Я подкрался к окну и опаляя руки об солнечные лучи опустил на окнах жалюзи. Если так посмотреть – то у меня не квартира, а целый офис, из мебели – диван, стол, пару стульев и шкаф для белья, ни ковров, ни постеров на стенах, ни домашних тапочек, ни горшков с цветами, ни-че-го. Если перечислять то, чего у меня дома нет, для того чтобы назвать это место домом – то получится гораздо больше, чем того, что есть, чтобы это место назвать просто местом. Место, где я живу.
Отец считал излишки лишними. И всё что для него было этими излишками даже не покупалось и всячески игнорировалось. Он у меня этакий аскет. Любит минимализм, тишину и сосредоточиться на работе. Последний раз мы с ним страшно поссорились, именно потому что я мешал ему сосредоточиться, и уже пол года я его не видел. Иногда он звонит и называет это командировкой.
Эх… и я должен верить в этот бред?
Не хочет жить со мной – так пусть не живёт. Я уже привык жить один, правда денег здорово не хватает… пусть сейчас я в еде и не нуждаюсь, однако коммуналка сама себя не оплатит. Ну вот никак. А жить без электричества, интернета, и воды – это уже, простите меня за мой французский – полный моветон!
И вот я стою у закрытых жалюзи, играю с лучиком света, что просачивается с краю. Подношу к нему палец, жду мгновения пока начнёт шипеть и появится белая дымка, а затем прячу его в тень, как только дымка исчезнет и утихнет боль снова подношу к лучу света и дожидаюсь пока зашипит.
Лёгкая садомазохия – хорошо помогает проснуться.
Я всё хочу опустить эти жалюзи на совсем , и по краям заклеить бумагой со скотчем, чтобы не просачивалось ни одного крошечного луча… но я так совсем не могу заснуть, такое чувство словно застрял в коробке и ничего нет кроме кромешной тьмы и этих проклятых стен, мучительно хочется выглянуть в окно, когда зайдёт солнце, и убедиться, что я не один. Что есть ещё что-то кроме этой затхлой комнаты и темноты.
Но что? Я не был на улице давно. Соскучился по воздуху страшно. И я хочу выйти, но боюсь не сдержаться. Снова. Три дня назад, когда меня укусила та сумасшедшая и превратила в вампира, я не смог побороть голод, и вместе с ней мы выпили бездомного бородатого мужика, что спал на автобусной остановке.
Та девушка была со странным светом волос, одна половина чёрная, другая красная, очень худая, в красной юбке в клеточку, чёрная жилетка на плечах и ячеистые колготы на ногах, которые колготками то назвать сложно, просто сетка для овощей, квадратные пространства которой оголяли гладкую бледную кожу. Да. Я пялился на её ноги, пока она кусала мою шею. Она выглядела странно. Вела себя странно.
И когда я отшатнулся и заорал:
- Что ты творишь, твою мать?!
Она просто отвечала:
- Мне всё равно…
И шла дальше по улице, словно ничего не было, а я шёл за ней, потому что шея пульсировала и мне хотелось за ней идти. Хотелось впиваться в шею того бездомного. Высасывать из него всю кровь. Мне хотелось быть монстром. Настоящим кровопийцей. И мы вместе осушили его до последней капли, и иссушенный сосуд развалился на бетонном полу остановки бесформенной кучей мяса, кожи и костей. Словно кровь – это самое важное, что было в нём – божественная влага, удерживающая душу в теле, заставлявшая всё работать… а без неё это просто ингредиенты, или части человека, но уже ни человек.
После того, как мы сделали это, я завис. А она не стала терять время, просто ушла, а я смотрел ей в след – мой голод утолён, я больше не монстр, но уже и не человек. Она гораздо старше меня как вампир и ей нужно гораздо больше крови – это понимание пришло ко мне само, без лишних сложностей, я знал как всё работает и это знание проникло в меня с первой кровью жертвы.
С первой и последней. Я не убийца и не хочу убивать людей. Поэтому с тех пор я не выхожу из своей квартиры и открываю жалюзи по вечерам, просто чтобы не сойти с ума, однако каждое утро обжигаюсь об солнечный свет и всё начинается сначала.
Бесконечный круг моего унижения и позора.
Звонит телефон. Я бреду к аппарату, трубка весит в коридоре, нет сомнений кто это звонит, ведь отец всегда звонит только на домашний.
Я поднимаю старую пластиковую чёрную трубку, подношу к уху и говорю:
- Алло.
- Привет сын, - слышится усталый недовольный голос отца, - я буду дома через два дня, ты рад?
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ..
