Мы уже много раз говорили о "Книге Жизни" - о том, что это одна из хороших, продуктивных метафор, описывающих Бога и Творение.
Ее суть в том, что Бог представляется "пишущим" этот мир и нас в нем, как Книгу. Он - автор, а мы - герои Его книги.
Мы тоже иногда что-то пишем. Порой, выходит неплохо. Но, между нами и Богом есть фундаментальное разница: в отличие от нас, Бог свободен в Своем авторском замысле и в средствах его исполнения - мы, напротив, связаны разного рода сюжетными ограничениями, заданным характером и моралью. В этом состоит различие между Автором и Его героями, различие между Творцом и Его творением.
Рассматривая нашу жизнь в рамках этой метафоры, мы видим, что Автор вбрасывает Своих героев (то есть, нас) в разные сюжеты. Такова Его суверенная воля, ощущаемая нами как судьба или Провидение.
Некоторые из этих сюжетов носят драматичный, порой катастрофический для героев характер. Библия полна свидетельств такого рода - от истории Адама и Евы до смерти и Воскресения Иисуса Христа. И если кто-то скажет, что "Ну, мы же сейчас в другое время живем - Новый Завет и все такое!", я отвечу: описание мира и человека в нем содержится в Ветхом Завете. Мы живем в мире Ветхого Завета, а Новый Завет дает нам надежду, что Автор, открывшийся в собственной Книге, как один из героев (в виде Иисуса Христа), проживает и разделяет с нами этот мир во всем его многообразии - от рождения до смерти, от принятия до отвержения, среди войны и мира, в здоровье и болезни и.т.д.
Это значит, что мир этой Книги имеет для Автора и для нас личностную ценность. И поскольку Автор вовлечен в сюжет вместе с нами, у нас есть надежда на хороший финал. Более того, Автор, войдя в сюжет, обещал нам хороший исход наших историй. И те, кто доверяют Автору и живут в этой надежде, являют собой общину учеников Христа, Церковь (формируя тем самым особую сюжетную ветку).
Но (и это важно понимать!), вхождение Автора в собственную Книгу не ломает сюжет: наоборот, Автор в Иисусе подчиняется общим принципам сюжета - свидетельством этого служит Крест. Да-да, Автор выступил человеком, а не супергероем! Здесь можно вспомнить свидетельство из послания к Филиппийцам:
"Он, по самой природе Своей Богом будучи, за это Свое равенство Богу не держался, Божественностью Своей поступился и принял образ раба, уподобившись смертному человеку. И по виду Своему признанный всеми за человека, Он в смирении Своем и послушании смерть принял, смерть на кресте" (Флп 2:6-8).
Автор вошел в сюжет и в Иисусе принял его как свою судьбу - без "фиги в кармане". Поэтому, "все сотворённое Богом стенает и, словно при родах, мучается до сих пор" (Рим 8:22, перевод Кулаковых), бытуя как мир, который "лежит во зле"(1 Ин 5:19b). А Воскресение - это знак грядущего избавления, символ нашей надежды, "в которой мы спасены", но исполнения которой нам приходится "ждать терпеливо" (см.Рим 8:24-25). Ждать в напряжении между данностью и надеждой.
Исторически, это один из основных принципов христианского понимания мира. Поэтому, такую важную роль в христианстве играет апокалиптическое чувство - виденье того, что "этот день" всегда недостаточен, парадоксален, должен быть прожит и разрешиться в грядущем, как на страницах книги разрешается захватывающий сюжет. Собственно, об этом и говорит книга Откровения (т. е. "Апокалипсис": там не про страшное - там про разрешение всех противоречий).
Текущее же положение дел - это данность: не всегда желанная, но всегда объективная. Поэтому, мы всегда живём в разрыве между желаемым и действительным - другого опыта бытования у нас нет. Таков наш внешний и внутренний опыт (вспоминаем Павла с его бессмертным "Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю."(Рим 7:19)).
В частности, мы верим, что люди "Перекуют мечи свои на орала, и копья свои — на серпы: не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать".(Ис 2:4), но нам не дано пережить это сегодня - только когда Бог завершит Книгу Жизни. В книге пророка Исайи это хорошо видно по контексту (смотри Ис 2:2-4), но кто ж ценит контекст - особенно в дни испытаний... И война здесь всего лишь актуальный пример - каждый может подставить сюда что угодно: болезнь, социальную несправедливость и.т.д.
Таким образом, парадоксальность мира, противоречивое многообразие его явлений, предстающих нам в развитии центрального сюжета и наших собственных историй - это неизбежное следствие различия Автора и Его героев, Творца и творимого. И это - плохая новость для фанатов доброго, предсказуемого и прозрачного "боженьки". Наша жизнь - не Эдем, наша жизнь - движение сквозь пустыню в Землю Обетованную.
Отсюда можно сделать вывод: отрицание парадоксальности этого мира, в которой мы усматриваем "добро" и "зло" - это отрицание Автора и Его замысла, отрицание Его творческого суверенитета, отрицание Божьего "завтра" в пользу собственного "сегодня". Отрицание динамики сюжета, ведущей к "Новому Иерусалиму", в пользу статики собственного маленького "сада" (причем, как правило, без учета его цены для других) - это отрицание корневого и потому традиционного для христианства видения эсхатологической перспективы (видения судеб этого мира) - попытка "отменить" один из ключевых парадоксов бытия. Иными словами, здесь скрыто требование:"Автор, не пиши! Мы тут немного охренели от Твоих историй - сейчас сами попишем...". То есть, герои пытаются перехватить сюжет.
В пределах заданных Автором рамок это понятно: мы хотим остаться в комфортном моменте (в потоке и, хе-хе, в ресурсе) - хотим прекратить/предотвратить некомфортный поворот сюжета. Но, это претензия, которая переоценивает нашу роль и потенциал: не мы пишем Книгу Жизни - Бог пишет ее нами. Иногда - нашей кровью. И у нас нет потенциала, чтобы перепрыгнуть пропасть между Творцом и творением.
Автор обязательно допишет Свою Книгу, а пока сюжет еще не завершен, нам предстоит путь (у кого долгий, у кого короткий) через весьма напряженное и противоречивое бытие, полное ценностных разрывов, потерь и катастроф. Лишь в конце Автор воссоединит все нитями, которые сегодня незримы для нас. Поэтому, сейчас мы живем надеждой и верой в то, что любовь Бога приведет сплетение наших судеб к счастливому концу сквозь все перипетии сюжета: не вопреки сюжету и не через отмену его, а именно сквозь сюжет - через скорбь и радость, через войну и мир, через болезнь и здоровье и.т.д. Другого нам не остаётся.