Тяжёлая поступь металлической обуви громом раскатывалась по пустым коридорам. А если учесть, что такой обувки шагало аж пять пар – по коридорам разливалась целая канонада. Ну и пусть – хоть какое-то оживление на этой богом забытой орбитальной станции «Земля-2200» - запущенной ещё чёрт знает, в каком году.
Как обещали головастые очкарики «2200» - это год минимального рабочего лимита станции. То есть до него, она дослужит как миленькая – а там, приварить пару латок, и будет как новенькая - ещё столько же прослужит. Ну что ж, как говорится, поживём увидим. До нового столетия ещё далеко, а эта рухлядь уже трещит по швам.
Ах да! Разрешите представиться, заключенный номер 893… Те что по бокам – мои конвоиры. А впереди – очередная парочка головастых очкариков, вроде тех, что и конструировали это корыто.
Что я тут делаю? Следую в камеру проведения эксперимента…
Ещё в далёком двадцатом веке, американские учёные проводили любопытнейший опыт: они брали своих космонавтов – как представителей наиболее подготовленного и выносливого слоя общества, и помещали их в специальную комнату. Свето- и звукоизолирующую. Лишённую всяких запахов. В самой же комнате находилась ванна, наполненная глицерином, разогретым до температуры 97,88 по Фаренгейту – то есть 36,6 по Цельсию – разогретым до температуры человеческого тела.
Испытуемый должен был лечь в ванну и просто полежать в ней несколько минут. Казалось бы – ничего сложного…
Однако, этот эксперимент показал, что человеческий мозг не в состоянии нормально функционировать в условиях отсутствия каких либо сигналов. Запах, звук, свет, тактильные ощущения – испытуемый лишался всего этого, на какие-то несколько минут.
Но этих минут было достаточно, чтобы человек полностью терял рассудок. Самые стойкие доходили до десяти минут. Но и они уже не возвращались из той комнаты, в полном смысле этого слова. Их тела выводили, выносили, вытаскивали и выволакивали. Но их разум навсегда оставались где-то в этой темноте, где-то в этом проклятом глицерине разогретым до температуры человеческого тела.
Подобные эксперименты – как ни странно – оказались бесчеловечными и быстро были закрыты. Однако в недавнем времени, с появлением новых технологий, мировым умам удалось убедить соответствующие органы в том, что ошибка прошлых лет крылась в гравитации. И хотя человек оставался на весу, плавая в той ванне, он не лишался чувства притяжения.
Оказалось, что этого «допущения» очень легко избежать на какой-нибудь околоземной станции (как удачно что, как раз сейчас на орбите Земли вращается подходящая) в открытом космосе…
Сам же эксперимент – в виду, его опасности для психического здоровья человека – можно проводить только на добровольцах, давших на это согласие. Но, наудачу, совсем недалеко от станции оказалась орбитальная колония, принудительного заключения, постояльцы которой готовы на всё, ради амнистии. Тем более невиновные постояльцы.
Всё это «случайное» стечение обстоятельств словно само отвечает на вопрос «что же ты тут делаешь, заключенный 893?»…
Я просто надеюсь, что смогу самостоятельно покинуть эту тёмную комнату, и получу свою обещанную свободу, под которой ставил подпись.
-Стоять! – скомандовал правый, когда мы дошли до двери, которая через секунду с гудением открылась.
-Отключайте грави-скелет – хриплым голос произнёс один из очкариков.
Я встал ровно. Вытянулся струной. Ноги на ширине плеч. Руки по швам. Смотрю прямо перед собой.
Охранник выжал кнопку на моём «скелете» где-то между лопаток, и тот раскрылся.
Я начал медленно отрываться от пола, освобождаясь от привычных и необходимых оков гравии-скелета. Я почувствовал, как в моём теле расслабляется каждая мышца, выравнивается каждый хрящ, и встаёт на место каждая кость.
Вопреки фантастам прошлого столетия, эти костюмы предназначены отнюдь не для увеличения силы человека, или добавление каких-то новых способностей телу. Напротив. Состоящий из сотен сегментов, последовательно крепящихся друг к другу под действием магнетизма, гравии-скелет постоянно давит на человек и держит каждую его мышцу в непрерывном напряжении. Так чтобы каждое движение, каждый шаг, и даже каждый вдох давался с трудом и усилием. В противном случае – без гравитации - человека ждёт скорейшая атрофия.
И если первых космонавтам находящимся в космосе приходилось многие часы проводить на тренажерах для всех групп мышц, то в наши дни грави-скелет заменяет все эти тренажёры, а так же имитирует гравитацию, «прилипанием» магнитной подошвы к металлическому полу.
Паря в коридоре, а точнее сказать – плывя в невесомости – я оглянулся и обратил внимание, что со стороны, отдельно от человека, это устройство действительно напоминало скелет.
Легко толкнув, мне придали ускорение в сторону испытательной камеры, в центре которой я и завис через пару минут. Из коридора до меня доносились лязгающие шаги очкариков спешащих к своим «пультам управления», или к чему-то вроде того, по ту сторону звуконепроницаемой стены.
Люк с гудением схлопнулся.
В ушах зазвенела вакуумная тишина.
Пустая шаровидная комната. С гладкими – без каких либо выступов – стенами. Разумеется, ни о каких иллюминаторах не могла быть и речи. Свет был очень мягкий и тусклый. Но и он вскоре должен был погаснуть.
-Подопытный, сделайте полный выдох, - раздалось и динамика.
Сволочи, даже не удосужились имени моего узнать. При том, что скорее всего это последние минуты моего вменяемого существования…
-Камера наполняется газовой смесью, которая заменит ванну глицерина, из прошлых опытов…
Стоит ли пояснять, что для чистоты эксперимента я был в специально подобранном наряде Адама, или как говорят – «В чём мать родила»…
-Камера заполнена, сделайте глубокий вдох.
Я повиновался.
Смесь была настолько густой, что больше напоминала жидкость, чем газ. В какой-то момент мне показалось, что я захлебнулся и вот-вот утону. В голове пронеслась мысль, что это довольно ироничная смерть – утонуть в открытом космосе…
-В её составе достаточное количество кислорода, чтобы поддерживать полноценное функционирование человеческого организма и мозговую активность.
Смесь проходила по трахеи, наполняя лёгкие жгучим дискомфортом…
Это длилось всего несколько секунд. Вскоре ощущения стали менее раздражающими, затем привычными, а через минуту, вообще пропали.
Я висел посреди комнаты, окутанный неизвестным мне газом. Я перестал ощущать температуру. Пропало всякое движение воздуха. Я больше ничего не ощущал своей кожей.
В этот момент что-то в моей голове словно сжалось. Меня всего словно сдавило, но не в прямом, не в физическом смысле – стены не двигались, а плотность газа не нарастала.
Через мгновенье в глаза ударила тьма. И снова, будто то-то сжалось в моей голове.
Не было ни ощущений, ни света ни внешних звуков. Я слышал только гулкие удары сердца. Казалось, ещё чуть-чуть и я услышу, как течёт кровь по моим венам, как растут волосы на моём теле, и как пульсирует каждый мой орган.
Нарастало ощущение безбрежного уединения. Ощущение бесконечности. Ощущение вакуума. Словно, эта комната растворилась, и я оказался один в открытом космосе – так глубоко, что даже свет звёзд не достигает меня.
Я пытался выстроить вокруг себя ощущение стен, которые видел совсем недавно. Вспомнил про люк, за своей спиной. Пытался удержать ощущение того, что я существую в определённом пространстве.
Открыл рот.
Попытался крикнуть.
Газ что-то сделал с голосовыми связками – не могу выдавить из себя ни звука.
Или с ушами? Может я вою, как дикое животное, но не способен ничего слышать?
Прижимаю руки к лицу. На что это должно быть похоже? Я должен быть тёплым? Не теплее, чем окутавший меня газ. Значит не я смогу ощутить это.
Должен чувствовать давление? Ничего нет…
Может, я не трогаю лицо? Не попал? Может, вообще руками не двигаю…
А что-то в голове продолжает стягиваться, сжиматься…
Не могу вспомнить ни положение люка, за своей спиной, ни собственное положение в камере.
Может я уже перевернулся вверх ногами? Может люк уже вовсе не за спиной, а передо мной? Или над головой?
Я весь словно сжался. В голове образовался плотный шар, который продолжал стягиваться.
Что происходит, чёрт побери?!
Липким холодом по спине ползли щупальца страха, перерастающего в панику. Казалось, он вот-вот доберётся до шеи, охватит горло, и начнёт медленно душить.
Неужели я свихнусь так же, как и те американские космонавты двадцатого века? И что со мной будет? Буду ли я ощущать себя, запертым в безвольное тело? Буду ли я понимать, что со мной происходит, кто я, или где нахожусь?..
А где я сейчас нахожусь? В экспериментальной камере орбитальной станции?.. Но как я могу быть в этом уверен, если не вижу этого, если не слышу этого. Если даже себя не ощущаю…
А что я обычно ощущал? Свои руки, ноги, голову?..
Нет… Я просто знал что я есть. Я просто видел мир вокруг себя. А раз я его видел, значит, я существовал. Ведь я не мог бы видеть, что-либо не будь меня…
А сейчас. Могу ли я утверждать, что «я» существую, если я не знаю существует ли мир…
Я не ощущаю ничего. Ни своих рук, ни ног. Ни себя в целом, ни хоть какую-то отдельную часть…
А есть ли я?..
Я ощущал только полное отсутствие, каких-либо ощущений. Безграничное заполнение пустотой. Мысли об отсутствии мыслей.
Все страхи и эмоции тоже постепенно растворялись. Плотность в голове, сжималась всё больше, и всё больше становилась её концентрация. Она стягивал в одну единственную точку, примерно в центре головы.
И эта точка пульсировала.
Я понял, что это точка всегда находилась в моей голове. Она пульсировала в такт сердцу, которое я недавно ощущал, в танк дыханию. Эта точка всю жизнь пульсировала в такт каждому моему органу, каждому действию и каждой мысли.
И всю жизнь, каждое мгновение моего существования она мне говорила, что я – это Я…
Всё ушло на второй план. Остался только я.
Все мои силы, которые прежде расходовались на миллиарды бесполезных целей. Вся энергия, что посылала импульсы через мозг по телу, заставляя сердце биться, гоняя кровь по артериям и венам, разлагая воздух на кислород. Вся энергия, работающая на моё тело – разом устремилась в одну единственную точку, наполняя это просто «Я» - осознанием себя в этом мире.
Я стал безграничным.
Теперь Я всё прекрасно видел, всё слышал и всё чувствовал. Но в новом понимании. Не было цветов, форм и звуков. Было только безбрежное пространство, не ограниченное абстрактными «верх», «низ», «лево» и «право». Остались лишь «в» и «вне», но вскоре и эти понятия слились в единое целое.
Всё стало единым целым.
Вот – дом, в котором я был когда-то рождён. Он – часть города в котором я жил. Он - часть страны, за которую я воевал. Она – часть планеты, с которой меня выслали. Она – часть солнечной системы, которая является частью космоса.
Безбрежного…
Бесконечного…
Стихийно хаотичного…
Гармонично упорядоченного…
Космоса, в котором каждое разрушение становится началом созидания, как газ сгорающий в теле звезды, становится теплом и светом, проносящимся сквозь пространство и время. А значит каждая смерть, становится началом жизни.
И электроны, мчатся вокруг ядра каждого атома, по тем же законам, что и планеты вокруг звёзд…
И вакуум, заполняющий межатомное расстояние тот же, что и вакуум заполняющий межпланетное…
А значит, любая планета, любой человек и любая песчинка является космосом...
…Безграничным…
…Бесконечным
…Единым…