Я знаю, почему мне нравится сериал Glades. Потому что главному герою — детективу — всё сходит с рук. Те, кого он расследует, препарирует, — они сдаются ему на раз-два. Он, конечно, обаятельный, но так не бывает. Так легко. И создатель сериала ведёт меня на этом чувстве — что всё сойдёт с рук — всё дальше и дальше. Я посмотрел всего три с половиной серии, но я уже хочу врасти в этот сериал, ночевать там.
Это не плохо. Таким способом — да, идя против чистой правдоподобности, документальности — автор вдохновляет меня. Не знаю, держит ли он меня за дурака, который так легко принимает обман… Потирает ли он руки, когда телерейтинги показывают вышак?
Я смотрю и думаю — почему, при всём очаровании, при всей боговдохновенности этой вещи — она ложится в разряд «ремёсел»? Нет, это не Линч какой-нибудь. Кто ещё? Это не покажут в Каннах, Кончаловский не скажет с придыханием: «Вот это штукенция….», перекидывая ногу с одного колена на другое (в его возрасте это даётся трудно, посему моё уважение: сохранить в целости не только печень, не только коленные сухожилия, но и позёрство к таким годам — это сильно). Да и бог с ними.
Но мне не даёт покоя, что это забудут, что с этим сериалом нельзя вписаться в иконостас. «Здорово, Серёга, что там с броненосцем?» — эта фраза может быть адресована не только сибариту, привёзшему в ручной клади из Аргентины ксенартра, но и Сергею Михайловичу Эйзенштейну, который служит предметом воздыхания для всех образованных людей.
Да и бог бы с ним.
Но я иду дальше. Ну, не Glades, ну, не «Менталист» — ладно, это всё для детворы из каменных джунглей, и сколько бы я ни корчил из себя знатока, я оттуда, я родом из детства. Почему же я не верю в то, что новое поколение бутузов из гетто и припарковых прерий, немножечко что-то читавших, думающих, что Шерлок Холмс запросто побьёт в брейн-ринге разом всех нобелевских лауреатов и даже того рыжего ботана из шоу «Самый умный», которого Тина Канделаки поцеловала в лоб…
Для них.
Ну, не Glades. А что? Положим, что-то русское, на ту же тему, может, с дикостями наших широт.
И я нахожу такую вещь, как «Салам Масква». Главный герой — русский парень. Естественно, бритоголовый. Бирюк, брянский волк. Не слаб на выпивку. Конечно, тут же рядом образуются проститутки. Но движ заверчивается, и вы смотрите — да, это живые люди, чёрт возьми. Опасная взята тема фоном, конечно: национальная. Но оттого приятная лёгкая щекотка в животе: вот шутка про чеченцев. И честно! Никогда не понимал, почему здесь какой-то должен быть страх. Люди не хотят, чтобы их обшучивали, но если шутка — элемент общения, если она обнажает лакуны в отношениях, если это не стендап и не пивной путч, то эта шутка может кардинально изменить культуру общения.
В ином случае разрастается самоцензура, которая затем уже становится собственно и цензурой, потому что это не в отдельной голове, а во всех.
На скудном фоне большинства русских сериалов (без наезда, просто я смотрю, например, на Глеба Калюжного, своего тёзку, и думаю: чёрт, да где жизнь, ребята?) «Салам Москва» выглядит бодро. До Glades далеко — в первую очередь, потому что когда насыпешь в сюжет, в персонажей достоевщины, оно всегда выйдет отчасти болезно. Мы ведь носим в себе это. Надо обшучивать. Это американцы так легко Доста любят почему? Потому что для них это экзотика — примерно как креолки, куба-либре или бенгальский тигр.
Попробуйте сразитесь с нами! В достоевщине нам равных нет. И даже когда проституток начинают убивать, а их тела — находить у жилых комплексов, рядом с ящиками раздельного мусора… Ты такой: да, да, да. Это похоже на пляжного копа. Наконец-то.
Может быть, оттолкнусь от этого и взмою вверх, неся на плечах баллон с газом, как флиртующий аквалангист, чувствуя, что Гольфстрим проходит насквозь мои семейные трусы.
Глеб Буланников