Мамадышский коммерсант шьет покрывала против тепловизоров и одел двух «великанов» из «Алги»
«Здесь надо понять, что это все-таки нужно. Против нас воюет НАТО, они руками Украины хотят победить. Каждый, я думаю, нормальный человек начал понимать это и, если может, будет оказывать помощь», — рассказал генеральный директор Мамадышского промкомбината Роберт Сабиров. Благодаря контрактам с министерством обороны ткацкий цех небольшого городка одевает солдат по всей России — от зоны СВО до морфлота. Тем не менее промкомбинат оказывает и гуманитарную помощь бойцам на поле боя: шьет и отправляет для них форму, рюкзаки, покрывала против тепловизоров. И все это в условиях кадрового голода. О том, чем снабжают мамадышские швеи солдат на СВО и каково будущее цеха, — в материале «БИЗНЕС Online».
О герое
Здание, в котором располагается Мамадышский промкомбинат, построено еще в далеком 1914 году. Изначально здесь базировалось ремесленное училище, а потом, в 1942-м, из Нижнего Волочка сюда привезли ткацкую фабрику. Предприятие верой и правдой работало до самого заката Советского Союза — после распада страны, во время злополучных 90-х годов, все оборудование распродали, а здание оказалось во владении бездомных.
Вдохнуть новую жизнь в него удалось благодаря стараниям главы Мамадышского района Анатолия Иванова, который сумел найти инвестора, и с 2011 года здесь вновь заработала ткацкая фабрика.
Нынешний гендиректор промкомбината — Роберт Сабиров. Он же и инициатор ряда гуманитарных миссий. В период пандемии его производство бесплатно обеспечивало местных врачей масками и одноразовыми костюмами, а с началом СВО посылало нашим бойцам одежду и специальные покрывала, защищающие от тепловизора.
О помощи бойцам
— Как вы встретили мобилизацию?
— Тяжело сотрудницам было. У всех грусть, у многих слезы. Когда все началось, когда стали забирать, Мишустин сказал, что оборонные предприятия, те, кто шьет, — нужно освободить от призыва. К нам начали обращаться, мы стали писать письма. Нам тогда сказали, что в реестр мы вошли, но бумажек не дали. Так и не достучались до них. Ладно, пока все равно призыва нет. Но знаете: будь у нас эта бумажка, к нам бы, может, люди шли.
У нас четыре человека ушли: электрик, грузчик и два мужа швей. Один погиб, один пропал, двое еще воюют. Пропавшего с ноября не могут найти. Бойцам обещали, что они в апреле уйдут в отпуск, но, видимо, отложили до июня.
— А этих мужчин призвали?
— Ну электрик добровольцем ушел. «Пойду защищать!» — говорил он мне. Я ему в ответ: «Там война — убьют тебя! Сиди тут». Я даже ходил в военкомат ругаться: «Оставляйте его!» А мне в ответ говорят: «Он добровольно, ничем помочь не можем». Я к нему потом ходил, а он от меня прятался. Убежал все-таки.
— Как вы пришли к отправке гуманитарного груза? Вы могли отказаться, вас бы никто не осудил.
— Я думаю, это каждый должен делать, не только я. Мы начали это еще с пандемии, когда все позакрывалось, обстановка была угнетающая. Тогда мы тоже решили помочь: нигде не было одноразовых масок, и мы их для наших медиков отшили — 50 тысяч штук сделали. Потом отправили гуманитарную помощь больницам — 150 одноразовых костюмов сшили, 50 литров антисептика закупили. Мы же понимаем: если больница будет справляться, то от этого и нам легче. Коллектив у нас большой, и если к нам зайдет какая-нибудь зараза, то все слягут. Поэтому мы тогда старались… Да и сейчас стараемся делать так, чтобы это нас не касалось.
С СВО то же самое. У нас электрик уходил — мы его также полностью одели, от костюма до рюкзака, он у нас с иголочки ушел. Мы знали, что там трудно и чего не хватает, потому и решили помочь. Не подумайте, что у нас тут корысть, желание заработать — мы все бесплатно делаем.
— Когда вы начали отправлять гуманитарный груз — с началом СВО или мобилизации?
— Мы сначала стали шить по контракту от минобороны. А уже потом начали от себя, вне договоров. Постепенно-постепенно увеличивали объем помощи, к нам стали даже из Челнов обращаться — просят то и это.
— А это не накладно ли?
— Здесь надо понять, что это все-таки нужно. Против нас воет НАТО, они руками Украины хотят победить. Каждый, я думаю, нормальный человек, начал понимать это и, если может, будет оказывать помощь. У нас и пенсионерки собирают деньги с пенсии для помощи бойцам. Мы бы тоже больше отшили, но пока финансы не позволяют, да и материала столько нет.
— Сколько сотрудниц этим занимается в среднем?
— Мы делили коллектив на подгруппы по 5, 6 или даже 10 человек в зависимости от сложности, что позволило и основную работу не оставлять. И не месяц работали, а определенный промежуток времени — дней 10.
— Все по желанию?
— Назначали: те и те — шьют основной заказ, те и те — для бойцов. Протестов не было, все и так понимают, что это касается и их. Многие брали материалы домой, там дошивали, чтобы и помочь, и не потерять в зарплате. Протестов не было, все с пониманием относились.
— Вы делаете покрывала от тепловизоров. Это так? Как вы к такому пришли?
— Да, такое делали, отшивали в качестве помощи для наших бойцов в зоне СВО. Ничего тяжелого там не было, похожи были на плед. Мы сами давно думали над тем, как еще можно помочь нашим бойцам, а еще периодически приезжают люди из администрации, делятся новостями с СВО, рассказывают о запросах солдат. Вот тогда нам и передали: бойцам нужны средства от тепловизоров. Отшили и отдали.
— А из чего оно состоит?
— В покрывало входит влагозащитный материал, утеплитель и теплоизолятор холлофайбер. Размер был… Ну около 1,5 метра в высоту, точно помню. Все материалы отечественного производства, все покупали у «Чайковского текстиля». Шилось просто: утеплитель и теплоизолятор обшивали влагостойким материалом — по структуре оно выглядело как обычное одеяло. Простая технология, мы такое даже за работу не считаем. Это не костюмы с их сложными техстандартами.
Но мы слали не только это. Шили все, что было по нашей линии, что могли. А что не могли — старались закупить. Для СВО шили жилеты разгрузочные, 2 тысячи штук пошили и отправили, зимнюю форму — 5–6 тысяч штук отправили. Было и теплое белье, и одеяла, спальные мешки отшивали. Туда мы слали темное белье, перчатки, очки — их вот мы уже сами докупили. Что просили у нас — слали без раздумий. Те же рюкзаки: первое время у них их не было. Попросили — сшили.
Был случай еще в Казани. Собрали в «Алгу» двух здоровых парней, которым форму не смогли подобрать из-за размера — два великана. К нам обратились, и мы быстро их одели.
— Была ли обратная связь от бойцов?
— Спасибо говорили. Была осень, холода, а вы же помните, какими неподготовленными пошли бойцы. У нас тогда Ришат Робертович (Ришат Самигуллин, заместитель главы Мамадышского района, — прим. ред.) возил грузы, возвращался с запросами. Кому-то одежды не хватало, обуви. Мы им все, что требовалось, отсылали. Много-много не могли, но по мере возможности слали.
— Сами не думали отправиться в зону СВО проведать бойцов?
— Почему бы и нет. Если бы отправили — поехал бы.
О кадровом голоде и проекте на 100 млн рублей
— Чем вы занимаетесь, помимо гуманитарной помощи?
— Как и говорил, у нас основные заказчики — это минобороны и МВД. Бывает, заказывают энергетики или дают срочный заказ. Или, например, другое предприятие не успевает и просит у нас помощи — мы не против, если есть свободные мощности. Но сейчас небольшое затишье, вот выполняем срочный заказ для РЖД — шьем жилеты для железнодорожников. Помимо этого, есть срочный заказ для Росгвардии — 600 разгрузок. Еще собираемся приступить к пошиву формы для морфлота.
— Есть ли у вас проблемы с кадрами?
— Кадровый голод есть. «Старики» уходят, молодежь не хочет идти. Все училища закрыли, их нет. Найти сейчас специалиста для ткацких машинок нереально, потому что техникумы «закончили». Швей тоже нигде не учат. А обычные люди идут с трудом: кто-то боится, кто-то не справляется. Поработают день, а потом: «Нет, это не мое». И уходят. Не подумайте — мы всех месяц обучаем, приставляем наставника, но не всем подходит.
Мы бы еще 20 человек взяли, территория позволяет, помещения есть, но кадровый вопрос решающий. Боюсь, что через год кадры и вовсе начнут утекать — многие на пенсию уходят, а у нас предпенсионеры составляют 40 процентов от всех сотрудников. Конечно, есть и молодежь — их человек 10–15. Мы постоянно зазываем их: даем объявления в СМИ, зарегистрированы на бирже труда, участвуем в ярмарках труда. Но людей все равно не хватает. У нас есть пустой цех с готовыми к работе станками. Есть машинки, помещения, но людей нет. Но это не только у нас — такое у всех предприятий.
— А мужчин-швей у вас нет?
— Нет. Был один мужчина, он полгода проработал. Но он молодой, пришел из тюрьмы. Поработал и уехал в Елабугу. Зарплата тут маленькая, в легкой промышленности никогда не было больших денег. Средняя зарплата у нас при выполнении плана — 30 тысяч рублей.
— Все говорят: повышайте зарплату. Но сможет ли легкая промышленность себе это позволить?
— Нет. Костюм стоит несколько тысяч рублей на продажу, и из этих денег вычитается свет, накладные расходы, зарплаты работникам — для повышения не остается средств. Естественно, если бы мы продавали костюм за 15–20 тысяч, тогда бы может быть. Но продаем за 5 тысяч, половина из которых — это стоимость материалов.
— А где заказываете материал?
— Работаем с российскими производителями. Например, покупаем у «Чайковского текстиля», в Москве. Раньше в Китае закупались, в Германии, Узбекистане меха брали. Из-за санкций нам теперь не хотят продавать. Наши материалы в начале СВО качеством не отличались: толщина не шла, ширина не та. Сейчас получше с этим, а тогда бывало, что с дырами приходили ткани.
— Помню, в 2021 году была новость о том, что вы открыли в селе Зверосовхоз новый цех. Как он себя чувствует?
— Да, мы там открыли, 25 машинок установили. Но не пошло: нам обещали человек 40 для работы предоставить. Мы взяли помещения в аренду, привезли оборудование, электричество. К нам пришли 19 человек, 12 из которых — бабушки. А вы знаете, как они работают: приходят не для того, чтобы работать, а чтобы посидеть, поговорить. Мы полгода держали производство и потом все закрыли в июне 2022 года.
— Вижу, у вас иностранные станки. Нет проблем с их эксплуатацией в нынешних реалиях?
— Когда началась пандемия, закрыли границы, были проблемы. Пришлось через знакомых просить помощи. Сейчас запчасти через посредников закупаем. Есть старые запчасти в запасе, но часть лежит на складе из-за поломок.
У нас же тут есть и станки советского периода. Чтобы новое что-то купить, понадобится 15 «лимонов». А в подпрограммы нас не берут, кредиты с маленькими процентами не дают. Дали бы под 1 процент кредит, мы бы купили новые станки. Я с главой об этом говорил, чтобы мы обновились, закупились. Даже капитальный ремонт здания — и это тоже не можем. Сейчас сидим на электричестве — мы за него в феврале 500 тысяч рублей заплатили. А газ подвести, столько всего нужно. В этом году хотим начать переход.
— Какие у вас планы на будущее?
— В этом году ходим новый цех для производства жаростойкого утеплителя построить, на него спрос большой, особенно со стороны военных. Начинаем планомерно готовиться к строительству. Но тут придется набирать совершенно новых сотрудников, человек 20. Вложить предстоит около 100 миллионов рублей. Дорого из-за того, что у нас нужные агрегаты не производят. Например, печи нужно закупать в Китае — у нас таких нет. Для установки также китайцев предстоит завозить. Отсюда так много расходов.
Фото: Олег Спиридонов