Иван тянул из последних сил – уже темнело, а вторая опора до сих пор не была вбита, такими темпами новый настил не будет готов за неделю. Позади хрипели Леха и Рустам. Женя направляла бревно. Наконец, они до упора вытянули трос.
– Отпускай, – прокричала Женя, и заостренная опора полетела к земле, вонзившись в нее с громким «чвак».
– Ну как? – Иван в несколько шагов оказался у края, всматриваясь вниз.
– Сойдет! – Женя улыбалась, все-таки им удалось воткнуть сегодня последний столб, а завтра можно плести еще один пролет настила. Дорога росла, пускай и медленно!
– Тогда отбой. Идем домой, народ, – Иван дружески подтолкнул Женю в сторону леса, еще раз опустив взгляд, чтобы убедиться, что опора и впрямь вошла до метки, и потихоньку пошел за друзьями.
Расстояние до ближайших веток сорок два метра, ни больше, ни меньше. Сорок две недели, по метру настила в неделю. Иван отметил это автоматически, хотя каждый раз говорил себе, что не стоит об этом думать. Сорок два метра пройдено, а впереди еще примерно триста. Три сотни метров! Три сотни недель! Ему не хотелось думать об этом! Но расчеты сами в тысячный раз выстраивались в голове. Триста недель, это примерно шесть лет! Если учесть пару морозных месяцев, когда приходится жечь костры, чтоб земля оставалась мягкой, и когда метр делается недели за две с половиной… Нет, прочь эти мысли! Шесть лет и точка, иначе совсем крыша съедет.
Иван, задумавшись, почти врезался в Рустама. Тот стоял боком к нему, тоскливо глядя в даль сквозь сумерки.
– Ты чего? Что там? – в той стороне, куда смотрел друг, виднелось лишь потемневшее небо и проступали мрачные контуры верхушек деревьев.
– Далеко туда, Ваня, до большого леса, да? – Рустам говорил с легким акцентом. – Километра полтора?
– Ну, да, не близко. Ты чего? – Иван нахмурился, чувствуя, что эти слова неспроста. – Туда не добраться. Вечно можно строить дорогу.
— Вот! – грустная улыбка запрятала тоскливое выражение на лице друга в глубину глаз. – Вечно! Ты правильно сказал, а туда сколько? – Рустам махнул, не глядя, в сторону их стройки.
– Эээ…Ты о чем это? Знаешь же – метров триста.
– А может немного больше. Так? – друг, наконец, посмотрел на Ивана. – Тоже, считай, вечность. Знаешь, почему мы теперь еле делаем пролет за неделю и отдыха не остается почти?
Слова эти скорее походили на удар, а не на вопрос. Удар ниже пояса. Конечно, Иван знал – чем дальше от леса, тем дальше приходилось таскать столбы. Об этом он тоже старался не думать, но понимал, что сорок метров удлинили время сборки одного пролета примерно на день.
– Подвинься, – он хотел обойти Рустама, но тот шагнул, преграждая дорогу.
– Ваня, думаешь, что еще сорок метров удлинят работу на день? Нет. Поверь, больше. Таскать почти так же тяжело, как и забивать. Мы будем больше уставать, меньше сил на забивку. А если еще сорок метров? А еще сорок? Это тоже вечность. Если бы человек двадцать, то можно быстрее. Но нас и в начале было всего десять. А теперь шестеро. Мы с Алешей, – Рустам любил называть русские имена ласково, – меняемся. Жене не так тяжело, да и она для тебя, – какая-то боль промелькнула у него в глазах, – сам знаешь, все что хочешь. Но ты работаешь без смены. На сколько тебя хватит?
– Решил спрыгнуть с работ? – Ивану стоило труда, остаться спокойным. И Рустам тоже! Если он уйдет, то и Леха с ним, а тогда конец!
– Нет, Ваня, пока нет. Но, ты же понимаешь. Десять месяцев! И все сложнее. Пока мы еще будем работать, но я не хочу ссор. Откажись от этой идеи сам! А? – друг в упор смотрел на Ивана, а тоска, усталость и горечь за дружбу, скапливалась в уголках его глаз у переносицы, грозя хлынуть наружу.
Иван молчал, Рустам же развернулся и зашагал к лесу, настил сначала пружинил под ногами, а дальше, в начале дороги, стал потрескивать – там ветки уже успели высохнуть. Потом деревья скрыли его.
Сумерки начали зачерняться, и сквозь ветки уже пробивался огонек из «гнезда». Иван не любил так называть их наружное жилище, но название прижилось, да и домом назвать это сплетение стволов и ветвей язык не поворачивался. Он потихоньку возвращался, проверяя тут и там крепок ли настил, но чем ближе подходил к деревьям, тем быстрее ноги несли его вперед, поневоле.
Из гущи леска доносились голоса, более громкие и тревожные, чем обычно. Обычная ссора, что-то сломалось, может быть, кто – то поранился или умер? А может…? Нет, только не это. Такого не случалось уже больше месяца! К гнезду он проскочил одним махом, замер, прислушавшись.
И сразу понял, что случился еще один Уход. Так его называло большинство, но некоторые считали это притяжением, возвратом в привычный мир. Иногда Ивану очень хотелось, чтоб эти нерешительные слабаки, наконец, вернулись уже обратно на землю и сгинули бы там к чертям, а не мутили воду среди уцелевших, занятых делом.
Говорил один из «притяженцев»:
– То, что он ушел, свидетельствует о силе земного зова! Вы не верите в него, или боитесь поверить, хотя для нас это давно очевидно. Никому этого не избежать. Люди не могут вечно ютиться и кормиться на деревьях, рано или поздно всем надо будет спуститься вниз! Константин был сильным человеком, и он сопротивлялся зову, как умел. Он даже строил этот бессмысленный настил, который ничего не дает, кроме зряшной надежды.
После этого Иван перестал слушать, опустился на ветки, вцепившись отчаянно руками в волосы. Только не это! Костик упал! Самый крепкий и сильный человек среди них и полностью поддерживавший строительство дороги к парку. И не только поддерживал, он работал во второй сменной паре. Теперь Рустаму и Алексею остался на замену только один Веня. Согласятся ли они работать с одной заменой? Иван, пожалуй, знал ответ на этот вопрос. И ответ этот ему услышать очень не хотелось.
Из гнезда доносился возбужденный разговор, не казавшийся теперь важным. Надо было придумать что-то, кого-то найти на замену Косте. В голове Иван перебирал вариант за вариантом. Желающие помочь им нашлись бы, но все не устраивали его по той или иной причине. А те, что подходили для их работы, не спешили помогать. Лучшие и самые крепкие, кроме тех, кто работал на строительстве и охотников, оказались среди притяженцев. Иван негромко выругался, думая об этом. А потом встал и быстро подошел к входу в гнездо.
Внутри расположилось человек двадцать. Молча и сосредоточенно, будто обдумывая сложный вопрос, слушали невысокого круглого человечка. Равиль, так звали его, все больше углублялся в размышления о своей новехонькой, родившейся примерно год назад, вере. Когда Иван вошел, поток слов прервался на полуслове.
– А, наконец-то, к нам присоединился и ли-и-идер. Я как раз рассказывал, Иван, о бессмысленности сидения на деревьях и в одиноком единственно нам доступном доме. Не пора ли нам всем вместе рискнуть и броситься вниз, к родной земле, кормившей людей многие годы! Хватит уже…
– Да замолчи ты! – резко и зло оборвал его Иван, – надоели вы уже со своими бреднями! Никого ничто не зовет. Мы просто люди, которым удалось выжить, и мы такие не одни, это ясно и дураку, надо протянуть дорогу до парка, там наверняка много выживших, а вместе мы доберемся до леса и тогда окажемся свободны! А может и кончится когда-нибудь вся эта хрень, и снова сможем спуститься на землю.
Он почти прокричал эти слова, оглядывая всех собравшихся. Люди не смотрели на него и отводили глаза. Только Рустам не прятал взгляд, неодобрительно качая головой. Иван стоял, сжав кулаки, понимая, что придется свернуть постройку настила, если только… Было еще одно средство заставить людей работать. Крайнее средство. И неужели до этого дойдет? Когда все только началось, он и представить себе не мог подобного.
Все случилось немногим больше года назад. Земля перестала держать человека на себе. Так об этом говорило большинство выживших. Иван помнил отчетливо этот день, вязкий и хмурый, когда появились сообщения в интернете, что люди куда – то пропадают. Он наслаждался бездельем дома, а жена с дочкой ушли гулять в парк.
Первые сообщения в новостной ленте сначала позабавили Ивана. В них говорилось, что люди бесследно исчезли с улиц. Эти новости приходили из разных стран и городов и, постепенно, стали массовыми. Потом появились подробности о том, что люди пропадают и из домов, с нижних этажей.
Иван решил выглянуть в окно – на улице не оказалось ни души. Совершенно пусто. Поначалу это его просто удивило, а потом пришло понимание, что жена и дочь тоже должны быть где-то там. И тогда он испугался. Схватил куртку и бросился вниз, не дожидаясь лифта, – это его спасло. Пока сбегал вниз, услышал, как захлопнулась дверь на третьем этаже, в пролете показался человек в серой куртке. Мужчина быстро начал спускаться, Иван бежал позади него. Вдруг, во время спуска на второй этаж человек исчез. Как будто растворился, быстро и бесшумно. Только, казалось, на его месте осталось висеть небольшое серое пятно, в цвет куртки.
Иван моментально остановился, громко выругавшись. Если все куда-то пропадают с улиц, то, что случится с ним, окажись он там? Проклятое рациональное начало взяло верх над чувствами. Если он исчезнет, то жене и дочке помочь не удастся. И он решил подождать и разобраться в происходящем.
Интернет пока работал, слава богу, исправно. И Иван расположился со смартфоном на площадке между этажами.
Через двадцать минут стало ясно – на высоте пяти – шести метров от земли люди пропадают. Растворяются – раз и нет. Куча сообщений и новостей уже была об этом в сети. И тогда он задумался. Пока без паники и отчаяния, но уже со страхом.
Первые дни ему дались очень не просто. Он ломал голову, как добраться до жены и дочки. Но решения найти не мог. Мобильник молчал. На улице никого. Иван видел, как еще несколько человек растворились при попытке выйти из подъезда.
Это выглядело нереально и совсем не пугало – ни криков, ни тела, ни крови. На четвертый день у него на глазах человек из соседнего подъезда просто перешагнул через перила балкона. Казалось, он летел, а не падал – молча, спокойно, без дерганий, лицом вниз и раскинув руки, будто собирался обнять что-то, или погрузиться в какое-то ему лишь понятное блаженство. Не долетев до земли, человек исчез.
После этого Иван понял, что надо начинать приспосабливаться к жизни в новом мире. Обошел всех выживших, кто находился в его подъезде, а потом через крышу пробрался в соседние. Так он начал становиться лидером их странной общины.
И с тех пор их поселок над землей не оспаривал его первенства. Последнее слово во многих случаях оставалось за ним. И даже эту фантастическую идею с дорогой над землей тогда восприняли на ура. Добровольцев никто не стал удерживать, – изменили графики дежурств, добычи еды и воды так, чтобы они могли работать, и никто от этого не страдал и не ужимался.
Но чем дольше шло строительство, тем недовольнее становились люди. И пришлось вернуть одну тройку и одного направляющего бревно на привычные работы, хотя беды происходили из-за падений людей, а вовсе не из-за прокладки пути. Но тут сказалось влияние притяженцев. Они привлекали на свою сторону все больше членов их общины над землей. И с этим Иван ничего не мог поделать – люди отчаялись и устали.
Поначалу, когда он обошел весь дом и, как смог, рассказал всем, о происходящем, удалось объединить выживших для совместной цели – налаживания жизни в новом мире. Они смогли соорудить веревочный переход до ближайших деревьев, благо их дом находился на самом краю города. Жаль вот только, что деревья эти, некогда бывшие частью огромного лесного массива, стояли теперь отдельной рощей. Бульдозеры и экскаваторы отделили ее от леса огромным пустырем для строительства нового серо-бетонного микрорайона.
Первые месяцы все лихорадочно работали: создавали прочный мост между домом и рощей, обустраивали переходы между деревьями, создали в центральном подъезде удобный и комфортный лагерь, куда перенесли всю найденную еду и другие полезные вещи со всего дома. Нашлись умельцы, которые смастерили силки на птиц. Несколько женщин разбили в одной из квартир грядки и стали выращивать овощи. Нашелся даже печник, собравший несколько печек из кирпичей, выломанных в пустых квартирах. В общем, поначалу все шло неплохо, и люди держались делами своими и надеждой.
Но, когда удалось наладить быт, и выживать уже не приходилось, рутинная, монотонная деятельность стала разрушать настрой и дисциплину в общине. Чем больше проходило времени, тем меньше оставалось надежд на изменения. Начались первые исчезновения, породившие различные слухи.
А потом случился первый зафиксированный уход. Иван присутствовал при этом, и прекрасно его помнил.
Ушла, спрыгнула на землю, Инга.
Он проверял, как обстоят дела у нескольких женщин, собиравших разных личинок, жуков и гусениц в дальней части их рощи над землей – насекомые тоже были белковой пищей, и от них не стоило отказываться. Как раз во время его прихода Инга и заговорила:
– Вы слышите? Зовет! Слышите? – она стояла, замерев, будто боясь вспугнуть какое-то необычайное наваждение.
– Ты о чем? – Иван тогда здорово растерялся и непонимающе озирался, пытаясь увидеть или услышать, что-нибудь необычное. – Инга, что ты услышала?
– Зовет… – она улыбалась, мечтательно и умиротворенно. – Меня зовет. Я знала. Всегда знала.
После этого, не раздумывая, пошла вперед и, ни на мгновение не засомневавшись, шагнула за край площадки на дереве.
Иван и женщины, работавшие рядом, ничего толком не успели понять, а посмотрев вниз, туда, куда шагнула Инга, ничего там не увидели – земля, трава, обломки веток. Все произошло так, как Иван и представлял, – девушка просто исчезла.
После первого ухода в их общине зародилась новая религия. И чем больше пропадало людей, тем сильнее становились «притяженцы». Чаще всего члены общины просто исчезали, но иногда происходили сцены, похожие на ту, что случилась с Ингой. Перед тем, как шагнуть вниз, люди несли какую-то околесицу, но всегда говорили: – Зовет!
Продолжение следует...
Автор: nmgvladimir
Источник: https://litbes.com/prityazhenie/
Больше хороших рассказов здесь: https://litbes.com/
Ставьте лайки, делитесь ссылкой, подписывайтесь на наш канал. Ждем авторов и читателей в нашей Беседке.
#проза #рассказ @litbes #литературная беседка #дом #фантастика #главные ценности жизни #мир #жизнь #постапокалипсис Современная проза