Я как раз дослуживал — полгода до дембеля оставалось, осенний призыв — в славной Советской армии, то есть был уже достаточно взрослым и соображающим человеком, когда 7 мая 1985 года Совет министров СССР принял знаменитое до сих пор в народе постановление «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения» (позднее было подтверждено Указом ВС СССР), которое и придало борьбе с пьянством особое вдохновение и накал.
Девизом антиалкогольной кампании, как сейчас помню, сначала стали два лозунга, первый: «Трезвость — норма жизни» и второй, через некоторое время несколько подзабытый: «Социализм и пьянство несовместимы». И если по «нормам жизни» кой-какие вопросы возникают в нашем быту до сих пор, то второй лозунг свою правдивость доказал буквально в течение ближайших нескольких лет: с пьянством бороться оказалось чуть сложнее, чем ожидалось, но социализма и вправду довольно быстро не стало: его добил тот же гений советского управления, что чертил и нормы трезвости, — Михаил Сергеевич Горбачев.
С тех пор многое изменилось. Куда-то исчез Совет министров СССР, издавший то самое судьбоносное постановление, которое, нет, безусловно, не стало причиной развала той страны, которой я приносил свою армейскую присягу, но изрядно его, можно не сомневаться, ускорило.
Просто потому, что к советской власти можно было относиться по-разному: над Леонидом Ильичом Брежневым, к примеру, можно было даже посмеиваться, рассказывая про него самые разнообразные анекдоты. Но никогда до этого власть не принимала решений, вмешивающихся в частную жизнь миллионов граждан, которые были настолько вопиюще некомпетентны и заведомо обречены на посмешище, переходящее временами в самое настоящее презрение.
Да если бы только это.
Все жившие на излете СССР прекрасно, к примеру, помнят позорный «комсомольский чай» на свадьбах (это когда по чайникам разливали коньяк), многокилометровые очереди в винные магазины или жалеют варварски вырубленные в ходе этой бескомпромиссной «борьбы» виноградники. Но мало кто до сих пор любит говорить, что именно данный документ положил начало доставшейся нам в наследство организованной преступности: первые организованные подмосковные молодежные банды складывались как раз вокруг самопального бутлегерского «бизнеса».
В принципе-то, ничего нового не произошло. И для того чтобы избежать этого безобразия, достаточно было изучить опыт своих американских коллег: знаменитые «банды Чикаго» и прочие структуры со своеобразной социальной ответственностью там тоже были следствием не менее знаменитого «сухого закона». И только когда его отменили, американские банды либо частично легализовались, либо перешли на банальный рэкет, либо переключились на наркоторговлю, чего, в общем, и следовало ожидать.
Значит ли это, что с пьянством не нужно было (или сейчас не нужно) бороться?
Да нет, разумеется. Ситуация-то с алкоголем в обществе и вправду была, мягко скажем, довольно тревожная. В стране, к тому времени стремительно теряющей любые нравственные ориентиры, только официально было зарегистрировано больше 5 млн открытых алкоголиков. И решать эту проблему было, безусловно, необходимо: просто это невозможно без комплексных перемен в самой структуре социума. Без перемен в системе целеполагания, прежде всего, без определения цели в жизни, ради которой, собственно говоря, любое общество и живет. Иначе выйдет то, что и вышло, то есть посмешище и десакрализация власти. И об этом стоит помнить и всем нынешним «борцам за все хорошее и против всего плохого» вне зависимости от того, выпивающие они или нет.