(Семейная история/Как это было.)
,,Как это было,, - любимое выражение моего отца. Он любил историю,- историю вообще и молоканства в частности. Рассказывал, что когда был маленьким и ходил под стол пешком в прямом смысле этого слова – любил устроиться под столом и слушать рассказы стариков, сверстников его дедушки которые приходили к тому в гости и под шум самовара и чаепитие рассказывали друг другу истории своей молодости. А им было что вспомнить…
Я же здесь буду вспоминать о том как это было когда мы с ним наконец то приехали в город его детства и молодости – в Карс…По сути дела этот город был его не только прошлым, но и с некоторого момента – стал его будущим, его мечтой.
А момент этот случился в начале 60-х, сразу через год – другой после переселения из Турции в Союз. Едва обжились многие из молокан начали роптать – что то здесь все как то не то и не так , не на то рассчитывали – частная собственность не приветствуется, а религия и вовсе под запретом. Ну и как жить, куда молоканину податься …!? Некоторые решили – назад, в Турцию. Одним из таких отчаянных был и мой отец.
А времена тогда были еще те…. Нет, не сталинские – к стенке уже не ставили, врагом народа не объявляли – но с семьей разлучили , свободы лишили – и вместо Карса его отправили ровно в противоположную сторону – на Север , в Нарьян-Мар. Мама осталась одна с пятью детьми – самой младшей не было и года. Как долго отец находился бы в заточении – не знаю.
На наше счастье в стране, вернее в ПолитБюро ЦК КПСС случился очередной переворот – осенью 1964 г.Никиту Хрущева отправили на пенсию , а Брежнев объявил амнистию – отец вернулся. Желание побывать на своей малой родине у него никуда не пропало, даже наоборот – превратилось в навязчивую идею, идею фикс. Вслух об этом не говорил, затаил в глубине своей души и ждал своего часа. Возможность появилась лишь спустя много десятилетий, после распада СССР, в 2006 году. Поездок было несколько, и сейчас, за давностью лет, я забыл подробности. Помню только, - были постоянные встречи, переезды с одного населенного пункта в другой и конечно, постоянные разговоры о прошлом, чаепитие и угощения. От обилия встреч, смены лиц, имен и селений у меня голова шла кругом. Отец же чувствовал себя как рыба в воде, как будто никуда не уезжал,– казалось, он знал здесь всех и все знали его. Это было увлекательное путешествие из дня сегодняшнего в мир его прошлой жизни.
Итак, в Карс мы прибыли на поезде , - от Стамбула до Анкары и дальше, через всю Турцию .. Виды за окном были великолепные.
И вот мы в Карсе. Нас никто не встречал, но стоило сойти на перон - тут же завел разговор с первым встречным. И вскоре мы оказались в офисе у Ведата. Ведат Акчиез – человек известный в Карсе. Если какие дела по молоканским вопросам - это к нему. Мы были с дороги и он сразу же накормил нас. И в дальнейшем оказывал самую необходимую помощь.
В помещении, вдоль стены располагалась газета -, - это был первый случай когда отец видел публикацию о молоканах в прессе, и тут же решил проверить что там такого написано чего б он еще не знал. Статью заслонял диван и он, ни минуты не задумываясь – тут же отодвинул его. Надо ли говорить о том, что читал и говорил он по турецки так же свободно как и на русском !?
Едва мы появились у Ведата в офисе – к нему потянулись гости. Одним из них оказался тот с кем отец учился в одной школе.
Там же, в Карсе мы несколько дней и ночей провели у Сафетдина Коча – он один из тех, кто с детства рос среди молокан, помнил и хранил добрую память о них. Коч – правоверный мусульманин и даже, если так можно выразиться,- богослов – пачка книг в правом верхнем углу на фото - явно не сказки Шехерезады…Его жену, кстати, мы видели всего несколько раз – когда накрывала на стол, и когда убирала.
Глядя на это фото мне почему то на ум приходит старинная песня - ,,Хасбулат удалой …,, На улице была осень, даже в обед – не выше плюс восьми, а помещение – без отопления, пол – земляной, от улицы отделяет лишь хлипкая дверь – но хозяин не пожалел для нас ни подушек, ни одеял, ни перин – все на пуху. А какие перины ! – кто хотя б раз на них спал,- тот знает – в них можно утонуть, но замерзнуть – никогда.
Потом встречи были еще и еще. Мне особо запомнилась посещение семьи Vasil Dolemenci . Мы называли его просто Васо – он оказался одним из тех немногих молокан которые в декабре 1961 г. остались. У него была на то своя причина –женился на местной. Но память о молоканстве хранил свято - в его доме мне показали две Библии ( одна из них старинная) , а дочери –Мария и Поля даже в интервью по TV не устают повторять, что они из молоканского рода.
Из Карса наш путь лежал дальше, в Арпачай .
Арпачай – городок районного масштаба и его не спутать ни с каким другим, единственный в своем роде – таких памятников как там не увидишь нигде… Один памятник кувшину чего стоит! Но мне больше понравился водопад – в самом центре … То ли оазис в пустыне, то ли символ райских кущ…
Здесь нас встречали - почти ,, правительственная ,, делегация. Слева второй – Дауд Боскурт – так же большой друг молокан, оказывал нам большую помощь транспортом и организацией встреч.
Женщина в центре – Мяглика Майнуш – мы жили у нее. Причем случилось так , что когда отец позвонил ей и сказал что едет – у нее была своя необходимость отъехать .По характеру деятельная непоседа – она всегда была в движении. Мяглика жила одна, отца видела в последний раз в декабре 1961 г. – не раздумывая оставила ключи соседям и мы неделю прожили без хояйки. .. В той, прошлой жизни они росли по соседству, играли в одни игры, имели массу общих знакомых – и это сохранилось на всю жизнь.. Этим все объясняется. …Когда она вернулась - их воспоминаниям, казалось, не будет конца….Но у отца тут были и свои дела. Поэтому первый визит - визит вежливости - к главе местной администрации.
Здесь же нам показали архивные записи, те самые, которые делались перед отъездом из Турции. В этих ,,толмудах,, ( по турецки их называют, если не ошибаюсь - ,,topu,, ) - хранится масса интересной информции.
Отец здесь совсем молодой - судя по записям, на учет его ( если так можно сказать) поставили 25.03.1952 г. - тогда ему было около двадцати лет; а выписали - 19.12.1961г.
Есть здесь записи и о других молоканах - на этой странице , в частности - данные на Алексея Максимовича и Василия Максимовича Самариных / Tahtaci. Меня особенно поразила сохранность документов - как говорил один киногерой Гайдая -,, все у полном порядке, шеф - подпись, роспись, протокол...,, . Даже фото и печати имеются.
Семья Ляпиных – еще одно живое свидетельство молоканского пребывания на этой земле . По русски говорить почти забыли, но во всем другом русский уклад жизни, самобытность и веру сохранили. Мы часто у них бывали. Принимали нас душевно. Второй слева- Дмитрий, далее Феня – его жена, крайний слева – их сын Абрам. ( Максим и Вера остались за кадром). справа – Лаврентий, старший брат Дмитрия.
Во время пребывания в Арпачае отец сделался местной знаменитостью – на него приходили посмотреть; водители маршруток плату за проезд с него не брали…
И снова поездки, снова встречи. На этот раз - в Ольшанке.
Центральная улица - та же дорога и те же дома. Пристроили минарет и провели электричество уже после нашего отъезда - свет появился где то в начале 70-х, лет через десять после нас. Здесь, на этой улице у отца состоялась одна из самых интересных встреч с давним- давним своим приятелем. Расстались когда были еще молодыми, а встретились - как будто только вчера расстались. О чем они говорили -понятно было только им самим - с турецкого переходили на русский, с русского на турецкий , называли имена - знакомые только им и говорили о событиях давно прошедших как о вчерашних.
А потом поехали на кладбище - помянуть усопших....
В другой раз поехали в Качабурку - на дедушкину мельницу и в Атчилары - отец хотел увидеть дом который строил своими руками - собственно, -эти два адреса и были основными целями нашего здесь пребывания - с ними связаны , пожалуй, самые волнительные события его жизни : на мельнице он работал помошником мельника, Порошина А.Ф., здесь же и обзавелся семьей - женился на одной из его дочерей - Кати. А спустя некоторое время - построил дом и стали жить отдельно, появились дети - трое сыновей.
Качабурка, мельница...Воспоминания о ней грели душу отцу весь период его советской жизни. Да и не только ему одному - уезжая из Турции молокане оставили там 46 мельниц.
Что и говорить - адаптация молокан к условиям советской жизни проходила сложно, болезненно и неоднозначно. Из мира капитализма они резко попали в неведомый им ранее мир социализма. Многие бытовые и производственные условия вызывали недоумение - они никак не могли привыкнуть к казенному отношению, взять в толк что работать надо ориентируясь не на результаты собственного труда, а на зарплату ; что праздники не по Святому Писанию, а те, что в календарике , прибитому к стенке ; что религия - это опиум для народа - запретили; а носить пионерские галстуки детям - обязали ; родственники, там жившие через забор, по- соседству, тут оказались разбросаны по городам и весям...И прочее, прочее, прочее...В народе росло недовольство...
Упреки в адрес тех, кто ратовал за переезд в Союз не заставили себя долго ждать. Наслушался их тогда и дедушка. Он в спор не вступал, отмалчивался . Кто кто, а он, опытный мельник понимал - торопиться не надо...Вот что что, а торопиться с выводами не надо - все перемелится : труха отсеится, мука - останется .
Время все расставило на свои места. С каждым последующим годом ,,брежневского застоя,, люди убеждались в его правоте. Мне посчастливилось прожить с ним свои детские годы и немного из юности.
...,, Теперь года прошли. Я в возрасте ином. И чувствую и мыслю по другому. И говорю за праздничным столом - Хвала и слава рулевому...! ,, - это С.Есенин. И я с ним полностью согласен.....
.......................................................................................................
Друзья, дочитали до конца !? Ставьте лайки и пишите комментарии.