Мы вчера переехали обратно в свою деревню. Всё, зимовка в городе прошла успешно.
– Такие обои здесь красивые, – Полина ласково гладила стены, прощалась с квартирой. – А как мне стол нравится!
– Заберём? – в шутку предлагаю я.
– Мама!
Кто помогал с переездом? Кто таскал все сумки и пакеты? Муж. Я даже не просила об этом. Ни словами, ни намёками. Я просто была благодарна, потому что со всеми чашками, кастрюлями, подушками и Полинкиным столом я бы одна не справилась.
Я понимаю, что сама виновата, что открыто так делюсь со всеми своими психотравмами и историями, что окружающим так и хочется то пожалеть меня, то осудить. Но в свои тексты я обычно вкладываю тот контекст, что все мы разные. Вот для меня так нормально. А это мне не подходит, со мной так нельзя. Для другого человека так нормально, ему комфортно, его это не задевает. Это про нашу разность.
Не он плохой, а я хорошая. И не я плохая, а он хороший. Мы разные. Но все хорошие по-своему.
– В следующем году будешь Полину возить? – спрашиваю я, потому что хочется всё-таки жить дома.
– Каждый день? – почему-то спрашивает муж.
– Нет. Иногда Полина может в школе переночевать, – тут, вместо нормального ответа, я ухожу в свои даже не любимые намёки, а словесные извращения. Мне же понятно, что каждый день.
Конечно, я сейчас беру и перекладываю ответственность на него – вози. А сама? Он работает в городе, и мне кажется, что ему по пути. А ещё мне хочется, чтобы папа был вовлечён в жизнь ребёнка. А не так, чтобы только прийти на выпускной (с детским садом так и было). И я думаю, что это не только про мои завышенные требования, но и про то, чтобы не было вопросов потом: «А где я был? Как быстро повзрослела».
– Дожили, отца родного не признаёт, – это я услышала, когда Полине было, наверное, года два. Кто виноват? Я. Кому было обидно? Ему.
Я взяла все заботы о ребёнке на себя. Я же самостоятельная, правда. Он работает, в выходные ему, конечно же, хочется отдохнуть. Поэтому Полина постоянно видит только меня. Она его просто не узнала. И устроила истерику, когда он решил взять её на руки.
Вот тогда я поняла, что всё нужно делать вместе. И в этом вопросе мнения должны совпасть. У нас не получалось и до сих пор не получается.
Мы не можем Полине оформить генеалогическое древо. А мне это важно. Недавно собирали сведения о родственниках-фронтовиках для стены памяти в классе. Мужа нет в классном чате, но всю важную информацию я ему передаю. Фильтрую и отправляю, экономлю его время.
– Какой красивый! – восклицает Полина, я показала ей фотографию её прапрадедушки. – Это он за меня умер? Чтобы я жила?
Вот ради такого мне хочется передать память о наших предках. Зная свои корни, чувствуешь себя сильнее. Понимаешь, что ты не одна, ты не потеряешься, ты продолжаешь путь.
– Полина будет знать только моих родственников? – по отцовской линии сведений нет.
Тут наши взгляды снова не совпали. Так бывает.
После развода некоторые мои родственники перестали со мной общаться. Но не все. Сегодня, например, у моего брата день рождения. Я поздравила сообщением, а мужа позвали в гости. И у меня нет такого, да как так, это мои родственники! Общаются, здорово.
Однажды мы были на одном детском мероприятии, где моя родственница высказалась, как же всё-таки меня жизнь потрепала. Не в лучшую сторону. Муж тогда встал на мою защиту, сказал, что да, я изменилась, но стала лучше. А вот это весомый аргумент.
Я пишу и я делюсь. У меня про жизнь. Кого травмирую, простите, я тут свой опыт нарабатываю. Читайте книги.
Нет правильных вариантов. Сложно разграничивать, невозможно всё знать наперёд и предугадать. Важнее научиться жить с тем, что имеешь. Выбирать для себя свой путь. Мне важно саморазвитие. У него свои интересы и ценности.
– Полина сказала, вы развелись из-за кошки, это как?
– Да? – удивляюсь я, а потом понимаю, да.
Я не люблю кошек, а он любит.
Это плохо?
