Я страдаю от шизофрении, однако написал 4 книги о своей болезни под творческим псевдонимом Алессандро. Выкладываю здесь отрывки. Мой диагноз был подтверждён в том числе западной компанией ACADIA Pharmaceuticals. Сегодня давайте подумаем, как понять, кого вы действительно знаете, а кого не очень? Вот отрывок из моей книги «Как бороться с шизофренией?», глава 8. «Как замечать эффект от лекарств. Родственникам и близким.» Чужая душа – потёмки. Своё-то состояние не всегда понимаешь и можешь выразить словами, а психиатры будут спрашивать у вас про симптомы и переживания родственника, то есть другого человека. Врачам нужно ориентироваться не только на то, что говорит сам пациент. «Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймёт ли он, чем ты живёшь? Мысль изречённая есть ложь…» Здесь настоящая беда, и вот в чём она заключается. Чем более вы эмоционально привязаны к человеку, тем сложнее вам заметить происходящее в его душе. А уж когда живёте под одной крышей десятилетиями, глаз со
Я страдаю от шизофрении, однако написал 4 книги о своей болезни под творческим псевдонимом Алессандро. Выкладываю здесь отрывки.
Мой диагноз был подтверждён в том числе западной компанией ACADIA Pharmaceuticals.
Сегодня давайте подумаем, как понять, кого вы действительно знаете, а кого не очень?
Почему чужая душа – потёмки для других?
Вот отрывок из моей книги «Как бороться с шизофренией?», глава 8. «Как замечать эффект от лекарств. Родственникам и близким.»
Чужая душа – потёмки. Своё-то состояние не всегда понимаешь и можешь выразить словами, а психиатры будут спрашивать у вас про симптомы и переживания родственника, то есть другого человека. Врачам нужно ориентироваться не только на то, что говорит сам пациент. «Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймёт ли он, чем ты живёшь? Мысль изречённая есть ложь…» Здесь настоящая беда, и вот в чём она заключается. Чем более вы эмоционально привязаны к человеку, тем сложнее вам заметить происходящее в его душе. А уж когда живёте под одной крышей десятилетиями, глаз совсем замылен. Вам лишь кажется, что хорошо чувствуете того, с кем очень близки. На самом деле чаще всего это лишь ваше искажённое видение. Это парадоксально, но так всё и устроено. Во время тяжёлых периодов моей шизофрении профессор каждый раз спрашивал у мамы, что изменилось с предыдущего приёма. Кажется, это всегда ставило её в тупик, хотя она и пыталась что-то сказать. Я до сих пор убеждён, что она вообще не понимала происходящее в моей голове как раз в силу эмоциональных связей.
Что, если психиатр не слушает ваши ответы?
Но тогда что толку было задавать ей вопросы о моём состоянии, раз она не могла дать на них ответы? Потому что так положено, что ли? Иногда её слова прямо противоречили действительности. Мама ориентировалась на вещи, которые хорошо видны всем: эмоциональный фон, активность, попытки делать что-то полезное. Однако я мог бы куда лучше описывать всё это. А также указывать на многие детали, которые никто, кроме меня, не замечал. Семь лет назад я пришёл к выводу, что мама просто мешает мне лечиться и поставил этот вопрос перед профессором. Он тогда согласился, что я могу приходить на приёмы в одиночку. Доктор стал больше прислушиваться к моим словам. А вот если бы так было с самого начала!.. Задолго до того, как мне была предоставлена самостоятельность в лечении, я мог описать самочувствие на фоне приёма своих первых нейролептиков, например ***********. Ведь я не саботировал терапию и достаточно быстро стал «союзником» профессора, осознав себя пациентом. Однако в те периоды тот совсем не слушал меня, доверяя лишь маме, которая ничего не понимала.