Жизнь в коммуналке на пять семей только на первый взгляд кажется лучше, чем в бараке на тринадцать. Чуть меньше шума, чуть больше света, чуть легче переносятся запахи мест общего пользования. В остальном всё то же самое. Ни чихни, ни пукни, всё тут же становится известно всем. Всё тут же преувеличивается, перевирается и несётся молочной рекой пересудов вдоль кисельных берегов военного городка.
И живут в коммуналке люди разные, не только военнослужащие, но и те, кто к армии уже никакого отношения не имеет. Зорькиным с соседями повезло меньше всего. В основном народ разношёрстный, можно даже сказать маргинальный.
В комнате напротив жила древняя старушка - бывшая заправщица Алёна Смирнова с длинным и бестолковым сыном Игорем. Зорькин сразу окрестил бабку королевой бензоколонки, а про сына Игоря сказал просто и в точку – «хорошая палка дерьмо мешать».
Алёна поначалу показалась Лоле абсолютно безобидной бабулькой, что в сравнении с остальными, наверное, так и было, и всё-таки какая-то червоточинка в странной семейной парочке чувствовалась.
Однажды подозрения оправдались. В общем коридоре над каждой комнатой прикручена лампочка. Для каждой лампочки возле двери комнаты - выключатель. Выходишь в коридор - включаешь свет над своей дверью, возвращаешься в комнату - выключаешь. Экономия, блин! Экономили даже не столько электроэнергию, сколько саму лампочку, ввиду того, что по неведомым причинам с лампочками в стране в тот период была напряжёнка. Из-за их недостатка, или по какой-то другой причине лампочки в местах общего пользования долго не задерживались, попросту выкручивались. То ли время такое было, то ли развал сознания вместе с развалом страны в головах у людей произошёл, но исчезали лампочки регулярно везде и повсюду. Враз страна погрузилась во мрак послеперестроечной смуты. Тёмные подъезды, тёмные дворы, тёмные города и посёлки. Виденицы в этом смысле ничем от остальных не отличались.
В условиях дефицита лампочек каждый жилец коммуналки очень переживал, если его лампочка перегорала. А перегорали они со странным постоянством у всех, кроме Алёны Смирновой. Двадцатилетний запас прочности лампочки вызывал завистливое удивление у соседей, Алёна же объясняла такой парадокс счастливой случайностью. «Повезло, качественный продукт достался, она у меня ещё с советских времён, умели раньше лампочки делать». Вечная бабка - вечная лампочка, что тут скажешь. Разгадка, как это обычно бывает, оказалась простой. Однажды ночью Лола проснулась от странного поскрёбывания у них под дверью. Крыс в доме не водилось, об этом с гордостью при заселении заявила ей соседка Валентина Горемыкина - жена пьяницы Жорика и мать двоих годовалых близнецов. Поэтому без страха, но с осторожностью, чтоб не разбудить Ваньку, Лола сползла с дивана, на цыпочках пробралась к двери и заглянула в замочную скважину. В отверстии было темно, но не так как в комнате. В серой мгле Лола разглядела чёрное колеблющееся пятно. Пятно колебалось и поскабливало прямо перед скважиной.
- Тише, - услышала Лола слабое старушечье пришепётывание.
- Всё, - шёпотом ответило пятно и отодвинулось от двери.
Привыкшие к темноте глаза позволили разглядеть две исчезающие в дверном проёме напротив фигуры.
Озадаченная увиденным, Лола вернулась к Ваньке и долго ещё терялась в догадках, пока сон не сморил её окончательно.
Утром, вскочив по привычке раньше мужа, Лола вышла в коридор и привычно щёлкнула выключателем. Светлее не стало.
- Тьфу ты, - чертыхнулась Лола и потянулась к лампочке. И тут она вспомнила ночное происшествие, и всё стало понятно. Так вот чем объяснялся неиссякаемый запас прочности бабкиной лампочки. Ночью, пока все спали, Алёна с помощью сына Игоря меняла свою перегоревшую лампочку на соседскую.
Поднимать скандал Лола не стала. Просто поменяла лампочки, вернув обратно каждую на законное место. Свою лампочку Лола предварительно покрасила лаком для ногтей в розовый цвет.