Верховный главнокомандующий в войну чувства юмора не терял. Это помогло ему победить
Утверждение о том, что война и юмор – суть понятия несовместимые – в корне неверное. Напротив, юмор – это защита психики, помогающая побороть жуткий стресс, привести мысли в порядок и банально не сойти с ума. Тем более важно, чтобы чувство юмора демонстрировали те, от которых зависят судьбы страны. Ибо это внушает всем людям простую уверенность: раз наверху смеются, значит всё будет хорошо.
20 шуток Сталина
Даже во время самых тяжёлых сражений Верховный Главнокомандующий СССР не терял самообладания и присутствия духа. А ещё – чувства юмора, какое у Иосифа Виссарионовича всегда было на высоте. Мы вспомним случаи, связанные с Великой Отечественной войной.
Всё разом
Знаменитый советский конструктор артиллерийского вооружения Василий Грабин, создавший легендарную пушку ЗИС, рассказывал, как в канун 1942 года его пригласил к себе Сталин.
– Ваша пушка спасла Россию, – сказал Иосиф Виссарионович, имея в виду ЗИС-2 образца 1941 года. – Вы что хотите – Героя Социалистического Труда или Сталинскую премию?
– Мне все равно, товарищ Сталин, – ответил конструктор.
– В результате дали и то, и другое, – смеясь, рассказывал Грабин.
Красавица и генерал
В 1942 году Сталину доложили, что у Константина Рокоссовского завязался роман со звездой советского экрана, «девушкой с характером», красавицей Валентиной Серовой. И спросили: что будем делать с «морально разложившимся»? На что Сталин, попыхивая трубкой, ответил:
– Что будем, что будем… Завидовать будем!
Сидеть не время
В самом начале войны 9-й механизированный корпус под командованием тогда ещё генерал-майора Рокоссовского замечательно сражался под Дубно — Луцком — Бродами. Несмотря на нехватку танков и транспорта, его части в течение июня—июля 1941 года активной обороной изматывали противника, отступая только по приказу. Узнав об этом, Сталин принял решение назначить генерала командующим 4-й армией на южном фланге Западного фронта (вместо арестованного и позднее расстрелянного Александра Коробкова).
Рокоссовского отозвали с фронта в Ставку Верховного Главнокомандующего.
– Хорошо ли Вы знакомы с германской военной доктриной? – спросил его Верховный.
– Нет, товарищ Сталин.
– А со структурой и вооружением германской армии?
– Нет, товарищ Сталин, ведь я сидел (в 1937 году Рокоссовский, действительно, был арестован по обвинению в связях с польской и японской разведкой, и реабилитирован по ходатайству Тимошенко, Будённого и Жукова только в марте 1940-го).
– Нашел время отсиживаться.
Авторитет поднимем
Похожая история произошла в начале войны и с одним из главных организаторов советской атомной программы Борисом Ванниковым. В начале июня 1941 года его, Народного комиссара вооружения СССР, сняли с должности и арестовали по обвинению в шпионаже. Позже в своих воспоминаниях «Крылья Победы» Нарком авиапромышленности СССР Шахурин так описывал этот арест:
«Высоко ценя Бориса Львовича как работника, Сталин поначалу решил не арестовывать его, а поручил Маленкову и Берии встретиться с ним и предложить рассказать обо всём чистосердечно. В этом случае он будет прощён и оставлен на своём посту. Состоялись две такие встречи. И конечно, Ванников ничего не мог сказать о своих занятиях „шпионажем“: встречался с иностранными представителями, но по поручению правительства и в интересах страны. Сталин не поверил».
Но уже 14 августа его из внутренней тюрьмы Лубянки, по приказу вождя, срочно доставили в Кремль. После долгой беседы Иосиф Виссарионович попросил «обиды за случившееся не держать» и предложил пост заместителя народного комиссара вооружения со скорой перспективой занять место Народного комиссара боеприпасов СССР.
– Я явлюсь в наркомат, – ответил вождю Ванников, – вчерашний зэк. Какой у меня будет авторитет среди подчиненных?
– О вашем авторитете мы позаботимся, – ответил Сталин. – Нашел время сидеть!
Когда в феврале 1942-го Ванников приехал на работу в Наркомат боеприпасов, на его столе лежала газета «Правда» с Указом о присвоении ему звания Героя Социалистического Труда.
Лучшее – детям
С маршалом Рокоссовским связана ещё одна шутка, о которой Константин Константинович сам часто со смехом рассказывал. По его словам, сразу после войны он отстроил себе огромную и шикарную дачу. И пригласил на новоселье всё Политбюро и Генеральный штаб. Приехал и сам Сталин. «Всю ночь гуляли, пели песни, вспоминали войну, – вспоминал маршал. – Утром все прощаются, а товарищ Сталин мне говорит:
– Большое тебе спасибо, товарищ Рокоссовский, хороший детский дом отдыха ты построил.
В тот же день дом был заселен детьми, которых война сделала сиротами».
Попытка не пытка
Во время войны для СССР было критически важно открыть новые месторождения нефти, поскольку немцы могли захватить главный нефтеносный район страны – Каспий. Наша техника могла остаться без горючего. Сталин поручил заняться этим заместителю народного комиссара нефтяной промышленности СССР Николаю Байбакову. Когда Николай Константинович возразил, что в такие короткие сроки разведка и освоение новых месторождений невозможно, Иосиф Виссарионович ответил:
– А вы попытайтесь. Будет нефть, будет Байбаков, не будет нефти, не будет Байбакова!
Вскоре были открыты крупные месторождения в Татарии и Башкирии. А Николай Байбаков в 1944 году стал Народным комиссаром нефтяной промышленности страны.
Не дозвонился...
Научными разработками во время войны ведал Председатель Всесоюзного комитета по делам высшей школы при СНК СССР Сергей Кафтанов. Когда по надуманному обвинению был арестован начальника минометного управления полковник Борисов, тесно с ним сотрудничавший Сергей Васильевич, знавший об аресте, на заседании Политбюро пожаловался Сталину, что вот уже четвёртый день не может до него дозвониться.
– Полковник Борисов гуляет неизвестно где и срывает работы по оборонному заказу. Я вас прошу, товарищ Сталин, примерно и строго его наказать.
– А где он? – спросил Сталин.
– А он у нас, – ответил Нарком внутренних дел Лаврентий Берия.
Не прошло и часа, как полковник появился в дверях.
– Садитесь, товарищ Борисов, а то мы вас обыскались, – сказал Сталин.
В аварии виновата война
После битвы под Сталинградом Сталин осматривал лежащий в руинах город. Неожиданно на том месте, что раньше было перекрестком, в автомобиль главнокомандующего въехал грузовик. Верховный, в сопровождении охранника, подошёл к кабине грузовика, и увидел, что шофёр плачет. За рулём была молодая женщина.
– Да вы не плачьте, — попытался успокоить её вождь, — моей машине ничего не сделалось, она бронированная. А вы свою поправьте!
А затем обратился к подбежавшим милиционерам:
– Вы её не трогайте, она не виновата, виновата война.
Семинарии - кузницы революционеров
Понимая важную роль, которую играет в объединении советского народа и в победе над нацистами Православная церковь, Сталин в начале осени 1943 года пригласил к себе её иерархов: Митрополита Московского и Коломенского патриаршего местоблюстителя (будущего Патриарха) Сергия (Страгородского), Митрополита Ленинградского и Новгородского (ставшего Патриархом вслед за Сергием) и Митрополита Алексия (Симанского) и Митрополита Киевского и Галицкого Николая (Ярушевича). Историческая встреча, на которой решался вопрос восстановления Патриаршества и созыва Вселенского Собора, состоялась 5 сентября.
В самом начале встречи Митрополит Алексий попросил разрешить открыть в Москве церкви.
– Открывайте, – сказал Сталин. – Русским матерям есть за кого помолиться, есть по ком поплакать.
Приободрённые архиереи решили пойти дальше, и Митрополит Сергий попросил открыть и богословские курсы. И тут Сталин их сильно удивил.
– Богословские курсы для Православной церкви – это недостаточно солидно, – возразил он. – Подумайте о том, чтобы открыть духовные академии и семинарии. История знает случаи, когда из духовных семинарий выходили неплохие революционеры! А в прочих делах от них мало толку. Вот видите, я учился в семинарии, и ничего путного из этого не вышло.
Кого бояться
Таким внезапно благосклонным поворотом к религии решил воспользоваться Католикос-Патриарх Грузии Каллистрат. Он поручил одному из грузинских архиепископов, некогда учившемуся вместе с Сосо Джугашвили в Тифлисской (Тбилисской) семинарии, попытаться встретиться с главой государства и рассказать проблемы, стоявшие перед Грузинской православной церковью. Сталин согласился на встречу с радостью. А перед архиепископом встала проблема, в чём лучше прийти в Кремль — в церковном платье или в мирской одежде?
— Лучше в мирской, — посоветовали ему.
Сталин встретил однокашника тепло, пошёл ему навстречу, обнял, а потом, улыбнувшись в усы и ткнув пальцем в светский пиджак, сказал:
– Вай, Михо! А где же твоё облачение? Выходит, - ты меня боишься.
Затем показал пальцем вверх и спросил:
– Меня боишься, а Бога – не боишься?
Верни обратно
Об этом случае мы уже рассказывали в материале о маршале Баграмяне.
– В июле 1944-го, – рассказывал после войны сам Иван Христофорович, – наши войска стремительным броском смогли пробиться к Балтике. Вся немецкая группа армий «Север» оказалась отрезанной и прижатой к морю. Этот победный рейд меня настолько воодушевил, что я не удержался от чисто кавказского жеста — наполнил флягу и отправил ее Верховному с надписью «Вода из Рижского залива близ г. Тукумса, 31.07.1944.»
Но пока подарок доставляли в Москву, немцы контратаковали и восстановили спасительный для себя коридор. Об этом, конечно же, стало известно Сталину. Получив фляжку, он сказал нарочному: «Отдай Баграмяну. Пусть выльет, где взял». Этот приказ вскоре был выполнен. Два месяца спустя мы взяли Тукумс, и я собственноручно вылил воду там, где взял.
Неравный обмен
Незадолго до окончания войны один генерал-полковник прибыл в Ставку с докладом о положении дел. Доклад Верховному понравился, он улыбался и одобрительно кивал головой. Завершив, генерал замялся.
– Вы хотите еще что-нибудь сказать? – спросил Сталин.
– Да, у меня личный вопрос. В Германии я отобрал кое-какие интересующие меня вещи, но на контрольном пункте их задержали. Если можно, я просил бы вернуть их мне.
– Это можно. Напишите рапорт, я наложу резолюцию.
Генерал оживился и быстро вытащил из кармана заранее заготовленный рапорт. Сталин, как и обещал, быстро наложил резолюцию. Проситель обрадовался:
– Большое спасибо, товарищ Сталин!
– Не стоит благодарности, – ответил Верховный.
Генерал-полковник прочитал написанную на рапорте резолюцию: "Вернуть полковнику его барахло. И.Сталин", и снова обратился к Верховному:
– Тут описка, товарищ Сталин. Я не полковник, а генерал-полковник.
– Никакой описки, тут все правильно, товарищ полковник, – ответил Сталин.
Мы и дальше доходили
На Потсдамской конференции Посол США в СССР Уильям Гарриман спросил у Сталина:
– После того, как немцы в 1941 году были в 18 километрах от Москвы, наверное, вам сейчас приятно делить поверженный Берлин?
– Царь Александр дошел и до Парижа, – ответил ему Сталин.
Чьи в Европе города
Тогда же, в ходе спора о послевоенных границах, Черчилль возразил Сталину:
– Но Львов никогда не был русским городом!
–- А Варшава была, – спокойно ответил Сталин.
Хотите – топите
На той же Потсдамской конференции рассматривался и вопрос дележа немецкого флота. СССР, заинтересованный в мощных морских судах, предлагал его поделить. С этим был не согласен Уинстон Черчилль. У Великобритании флот был и без того сильный, а вот усиление морского присутствия СССР англосаксов пугало. И Черчилль предложил флот Германии затопить.
– Вот вы свою половину и топите, – отрезал Сталин.
Руки, ноги, голова
В начале 1946 года заместителю наркома Военно-Морского флота СССР адмиралу Ивану Исакову позвонил Сталин и сказал, что его планируют назначить начальником Главного штаба ВМФ.
–Товарищ Сталин, – ответил адмирал, – должен вам доложить, что у меня серьезный недостаток: ампутирована одна нога.
Действительно, в октябре 1942 года, во время Туапсинской операции заместитель наркома получил тяжёлое ранение, которое привело к гангрене и ампутации. Однако, уже в 1943 году он, хоть и получив инвалидность, но вернулся на флот, к своим обязанностям.
– Это единственный недостаток, о котором вы считаете необходимым доложить? – спросил Иосиф Виссарионович.
– Так точно, – ответил адмирал.
– Ну, это не беда. У нас раньше был начальник штаба без головы. Ничего, работал. У вас только ноги нет – это не страшно.
Впоследствии один из участников атомного проекта академик Абрам Алиханов вспоминал, что Сталин отзывался о нём крайне положительно:
– Настоящий адмирал флота, товарищ Исаков. Умница, без ноги, но с головой.
Те, кто брал Берлин!
На премьере фильма Михаила Чиаурели «Падение Берлина» Сталин представил Мао Цзэдуну исполнителя главной роли солдата Алексея Иванова артиста Бориса Андреева:
– Вот артист Борис Андреев. Мы с ним вдвоем брали Берлин.
Без альтернативы
В 1944 году советскому партийному деятелю Дмитрию Поликарпову сообщили, что хотят поставить его секретарём правления Союза писателей СССР. Поликарпов попытался отбиться от такого назначения:
– Я привык работать с нормальными людьми, а писатели – они же пьяницы, совершенно неуправляемые, аморальную жизнь ведут...
Когда об этом доложили Сталину, он сказал:
– Передайте товарищу Поликарпову, что других писателей у меня нет.
Писатель должен быть сытым
Вскоре после войны министр финансов Арсений Зверев подготовил для Сталина докладную записку, в которой возмутился высокими гонорарами крупных писателей. Генеральный секретарь пригласил министра к себе, предложил ему сесть и спросил:
– Стало быть, товарищ Зверев, получается, что у нас есть писатели-миллионеры? Ужасно звучит, миллионеры-писатели…
– Ужасно, товарищ Сталин, ужасно, – подтвердил министр.
Сталин протянул финансисту его докладную записку:
– Ужасно, товарищ Зверев, что у нас так мало писателей-миллионеров! Писатели – это память нации. А что они напишут, если будут жить впроголодь?
За Сталиным
И напоследок.
В октябре 1941 года, когда положение Москвы стало настолько угрожающим, что всё было подготовлено к эвакуации Сталина в Куйбышев, где было оборудовано помещение для Ставки. Однако спросить у Сталина, когда он покинет столицу, не решался никто. Задать щекотливый вопрос поручили командиру полка охраны, и тот это сделал в весьма завуалированной форме.
— Товарищ Сталин, – спросил он, – когда будем грузить полк? Состав на Куйбышев готов.
— Никого грузить не будем. Когда будет нужно, – ответил Сталин, – я сам поведу этот полк в атаку.
Это, конечно, не шутка, но заряд оптимизма люди, входящие в окружение вождя, от этих слов получили мощный.
От автора.
Я прекрасно сознаю, что часть из этих историй, не подтверждённых документально, не что иное, как байки, советский городской фольклор. Но фольклор – всегда гиперболизированное отражение действительности. Если в народе такое про Сталина говорили, значит он таким и был. И вера в смеющегося вождя безусловно сыграла большую роль в приближении Великой Победы
Через несколько дней – военачальники шутят
Валерий ЧУМАКОВ
© "Белорус и Я", 2023
Дочитали до конца? Было интересно? Поддержите канал, подпишитесь и поставьте лайк!