- Ссылка на рассказ «Лик Судьбы» часть 1
На этот раз в кабинете главного оперинженера присутствующих гораздо меньше: Горыныч, он же Геннадий Ярославович, Мария, связист Виталик и Лев Семенович. А также Леонид, перед которым мне, несмотря на все извинения, до сих пор стыдно.
Накосячил я знатно.
Правда, все уверяют, что моей вины в произошедшем нет.
– Релакс, Леша! – смеется Леонид и, морщась от боли, подмигивает. На пол-лица у него красуется сизая опухоль, губа разбита, левый глаз немного заплыл. – Зато какое приключение!
– Отставить приключения, Леонид! Могли оба там остаться… идиоты, – Горыныч ругается, но глаза светятся сочувствием.
Лев Семенович интересуется у Леонида:
– А что по итогу? Та бабка оказалась как наш Виталик?
– Ну да! Что-то вроде того. Менталистка, всеведущая. Тут, как бы это сказать, судьба замешала хитрый магический коктейль из старческого маразма, ненависти к людям и желания направить на путь истинный во искупление грехов и во славу Бога.
– Умеете вы, уважаемый Леонид, метафоры подобрать, – в восхищении крутит головой Лев Семенович. И переключается на меня: – А как ваше состояние, Алексей? Вам, как выразился наш коллега оперинженер, судьба тоже уготовила хитрый коктейль. Только в вашем случае ингредиентами стали обострившийся ПТСР и способность престарелой кикиморы вызывать галлюцинации.
Признаться, я до сих пор чувствовал себя паршиво. Бабка оказалась хреновой волшебницей, сводившей с ума семью Антонины Васильевны. Там все хлебнули. Взять хотя бы Ивана, который добрый десяток лет нес бремя вины, столь сильное, что оно чуть не повредило его разум. Совсем как у меня, когда в лице Леонида я узрел ненавистного наркомана.
Леонид нашел Ивана в церкви, где тот молился перед иконой пресвятой богородицы с младенцем на руках. Ему удалось выдернуть Ивана из зловредного тумана, может быть, потому что ведьма в тот момент была занята мной.
Позже Иван рассказал про автокатастрофу, в которой погиб его ребенок. В тот день он повез своего маленького сына на крещение, машину занесло, и от сильного удара головой ребенок умер.
Потеряв разум от горя, он поверил нашептываниям ведьмы, что малыш обратился в Дрековака. В этом существе, по славянской мифологии, воплощаются души детей, умерших до крещения, а отличить его можно по пронзительным крикам по ночам. Жуткие крики день ото дня становились все сильнее. Правда, слышал их только Иван, но по мере его визитов к бабке бред только усиливался. Старуха взяла на себя роль посредника между ним и Богом, чтобы сообщать несчастному, получил он прощение или нет. А Бог, по всей видимости, прощать не собирался, по крайней мере до тех пор, пока Клавдия жива.
– Как мое состояние? Вообще-то, несмотря ни на что, я, кажется, доволен. Семья Антонины спасена. Старая кикимора в тюрьме. Остальное не важно.
– Но вы справились с панической атакой.
– Наоборот. Она захватила меня полностью.
– Позвольте, голубчик, – возразил Лев Семенович. - Перехват эмоции паники и страха в вашем случае говорит о преображении. Вы перестали бояться того человека… Нашли в себе мужество…
– А также гнев, ненависть, – перечисляю я, – увы, не лучшие качества для оперинженера. К тому же как раз бабка их в мою голову и вложила.
– Тут вы не правы, – вмешался Виталик. – Понимаете, мы, менталисты, оперируем лишь тем, что имеем. Да, мы способны воздействовать на психику, заставить человека делать какие-то вещи или просто наблюдать за психическим состоянием на расстоянии. Но всегда работаем лишь с тем, что уже имеется.
– Вы хотите сказать, что гнев во мне был изначально? И ненависть?
– Именно, – кивнул Виталик. – Скорее всего, эти чувства появились после выхода из больницы. Как только психотропные препараты перестали делать вас овощем.
Лев Семенович хмыкнул:
– Могу поклясться, что такая реакция на утрату более чем нормальна. А вот перманентное пребывание в депрессии, наоборот, деструктивно и не ведет к выздоровлению.
– Спасибо, – поблагодарил я и с сожалением добавил: – Однако тест не пройден, я не могу стать оперинженером.
Геннадий Ярославович, почесав затылок, согласился:
– Да, Леша. Прости.
– Не извиняйтесь. Случившееся пошло мне на пользу. По крайней мере, есть надежда стать нормальным. А что касается работы, ну, так сложилось. Я ненадежен.
– О, нет. Ты не понял. Вторую часть теста ты прошел! Леонид за тебя поручился. Боевого опыта у тебя нет, но даже в бреду ты пошел на врага… э-э-э… условного, скажем так. Проблемы лишь с первой частью теста. Мария, может, пояснишь?
Девушка напряглась. Наверное, ей еще не приходилось отказывать таким, как я. Я улыбнулся:
– Не жалей, Мария. Говори, как есть.
– Дело в том, что твой слепок вообще ни на что не реагирует. Это, скажем так, необычно. Он как будто принадлежит мертвому, словно ты намеренно не даешь ему воли… – она сочувственно развела руками.
Не прошел первую часть… Три ха. Магия меня не любит. Это взаимно. Черт, ну надо же! Мертвому!
– Я бы предложил тебе работу, – вдруг говорит Горыныч. – Но ты сам знаешь, как это опасно для простого человека.
– Вынужден согласиться с Геннадием Ярославовичем, – Леонид на их стороне, и в этом нет его вины. – Если бы не устойчивость к маг-воздействию третьего уровня и ниже, эта бабка похоронила бы там нас обоих. А такой иммунитет возможно получить лишь после пробуждения.
***
Когда же закончится эта осень?
Ветер, ледяной и ко всему безразличный, обдувает тротуары, парапеты. Проникает за шиворот, заставляет ежиться, сгибаться в три погибели, как будто это от него спасет. По ощущениям, вот-вот разразится очередной ливень. Но, кажется, эта гроза будет не страшной.
Что-то внутри щекочет, словно мягкое перышко.
Какое-то сомнение.
А ноги несут и несут…
Куда?
Встревоженный, неспокойный, брожу по улочкам Питера третью неделю. Мысли не унимаются.
Что же я ищу? Ответ?
«Для того чтобы узнать ответ, надо сначала задать вопрос», – думаю я и в свете тусклых фонарей узнаю лик знакомой больницы. Ну да, Арсенальная, девять. Вон окно, все так же открыто. И, кажется, заметен легкий дымок.
«Беги, кривой, беги. От себя все равно не убежишь», – это ведь были мои мысли. Но! Откуда эта баба Клавдия знала, что я кривой? А ведь точно тогда сказала: «кривой без сути». Не показалось.
Перед глазами встает Виталик.
Как он там говорил: можно усилить лишь то, что уже есть? Мысли, которые по-настоящему важны, становятся в итоге наваждением. Превращая человека в безумца, одержимого. Вряд ли старуха избирательно усиливала страхи, читая мысли. Скорее, просто воздействовала на все, что есть.
– Нужно задать правильный вопрос, Леша! – говорю сам себе. – Не важно, откуда она знала. Важно, почему я услышал именно это. Кривой без сути и… мертвый слепок, которому я намеренно не даю волю. Словно сам закрыл перед ним все двери.
Что же я, боюсь быть сумасшедшим?
Нет. Больница меня не пугает, я вообще ничего не чувствовал там. Кроме…
Ответ давно дан, еще тогда, у двери в палату.
– Ведь вы все знали, – говорю пустой улице.
Смеюсь, и ноги сами несут меня дальше, к входу.
Закрыто. Часы посещения окончены.
Ничего! Я перелезу. Перелезу, чтобы вновь оказаться в больнице. Ну не смешно ли? Да, да, трижды да. Ну и что?
Вот и парадная. Лестница. Санитаров не видно.
Тишина. Дорога свободна. Вперед.
Пролет, еще один, еще, на самый верх… пятый этаж.
Дверь со стоном бьется о стену. Палата в конце, ну же, скорее. Она, конечно же, не заперта. Почему должно быть иначе? Снова хохочу, я же сумасшедший… и замираю: никого. Лишь окно, кушетка и запах табака. Не могу поверить – что я делаю? Прибежал в собственную палату. Идиот.
Сзади раздается:
– Нет.
Ольга!
– Привет, мой дорогой кривой. Я заждалась.
Слезы катятся из ее глаз, падают на пол.
– Привет… – я беру ее руки в свои. – Кто ты, Ольга?
Она хмурится, хочет, чтобы я сам догадывался. И краем сознания я жадно хватаюсь за иллюзорную идею: меня чем только ни обкалывали, чтобы угомонить, я псих, кривой, почти мертвый. Но одно чувство сохранилось нетронутым, оно было всегда, всю жизнь. Маячило где-то на заднем плане, то и дело напоминая о себе. Оказывается, его ничто не способно истребить. Но можно самому закрыть перед ним дверь. Отказаться от него.
Однако мне чертовски повезло! Пришла магия – и оно воплотилось виде… фантома? Призрака? Галлюцинации?
Не важно!
– Ты – Лик моей Судьбы, Ольга. Ты есть, и я тоскую о пока еще не выбранном пути.
Она довольна. Улыбается.
– Знаешь, почему кривые ныряют в Неву?
– Почему? – спрашиваю, уже зная ответ.
– Их зовет Судьба. Они не знают, что делать, но жаждут встать на ее путь. Он опасен. Всего шаг – и дороги назад нет. А твоя Судьба застряла в палате. И ты не желал ее выпускать на волю.
Мы смотрим друг на друга. Зареванное лицо Ольги светится счастьем. Я растерян, но четко знаю следующий шаг.
Ольга протягивает руку:
– Побежали? Ты даже не представляешь, какой путь я тебе приготовила. Просто «интереснющий»!
– Нет такого слова.
– Не нуди.
Мы смеемся и бежим из палаты прямиком к лестнице. Откуда-то появляется санитар. С размаха бью ему в морду. Он заваливается на спину и мычит. Во дворе на пути стена, мы карабкаемся, обдирая руки, снова смеемся.
Вой сирены.
Двое преследователей.
А хрен вы нас догоните! Выкусите, дьяволы в белых халатах.
Мы несемся сломя голову.
Вот и набережная, парапет.
Стоящий одиноко мужчина курит и смотрит куда-то вдаль, как будто чего-то ждет. «Любит же он плащи», – думаю я в тот момент, когда, коснувшись парапета, мы взмываем ввысь, перед тем как упасть в ледяную гладь Невы.
…
Геннадий Ярославович, затянувшись, медленно выпускает облако серого дыма.
– Виталик, как фон?
– Если бы это был фон от радиации, мы бы уже скончались в муках, впрочем, недолгих. Хорошо, что он магический. Да-а-а, вы были правы: его создавал именно Алексей.
– Не совсем так… Не совсем… – тихо произносит Горыня, думая: «Каждый пробуждается по-разному, но к тебе явилась сама Судьба. И ты принял ее предложение. М-да, расскажи кому — не поверят! Какой же будет твоя дорога, Леша?»
– Может, уже пора его достать? – голос Леонида звучит сочувственно. – На улице зябко.
Главный оперинженер ИМП качает головой:
– Рано. Встать на путь Судьбы можно лишь однажды. Пускай насладится и хорошенько запомнит, хм-м… кривой.
2022 г.