Доктора Третьего Рейха «ставили на ноги» треть личного состава армии, подчиненной фашистам. Речь о госпитализированных с фронта. А наших солдат возвращалось уже до 75 процентов (от числа 300-х).
Тут мы и попробуем разобраться в причине такой явной разницы. Доктора-то везде хорошие…
Каракозы Абдалиев
Хотите яркий пример? Служил тогда в РККА казах из Сырдарьинской области (имя в заголовке). Оказался на фронте в 1942 году, уже гвардии-лейтенантом. Был ранен, но по восстановлении сразу же вернулся в строй, и в боях за Мелитополь нанес серьезный урон противнику. Но и это не все! Именно тут по нему неплохо отработал… танковый тяжелый пулемет! Вроде бы здесь-то точно хана… Ан нет! Каркозы еще успел закидать технику, изрешетившую его тело, гранатами…
Откуда такая живучесть
Думаю, вы сами назовете мне массу случаев, в которых бойцы Красной армии, по много раз раненые, возвращались на фронт. И каждый из них еще по нескольку раз наносил урон Рейху.
Да, многие погибали. Но сотни возвращались домой – целые и невредимые. Речь не о жизни и смерти. Речь о высокой способности к реабилитации и горячем желании вернуться в «мясорубку».
Вернемся к случаю с Абдалиевым. Бравого лейтенанта не списали после тяжелого ранения. Дали ему возможность стать Героем Советского Союза – пусть даже награду пришлось передавать не ему, а его семье! А что у немцев? Вермахт, Люфтваффе, Кригсмарине и «полицейские» части гитлеровской империи дожидались возвращения в лучшем случае 33% от своих выбывших живых.
Почему? В чем отличие между нашими и их бойцами? Тут все дело в деталях реабилитации.
Особенности национального восстановления
В советские госпитали поступали военнослужащие с разными видами ранений – от самых тяжелых до «царапин». Пробитая в каком-то месте рука не давала 300-му каких-то «привилегий». Как только он мог ей двигать, и ему не нужно было обезболивающее – признавался годным к службе.
Что касается «тяжелых», то в мемуарах медсестры Нины Демешевой мы прочитаем: «солдата изувечило так, что были видны работающие легкие». Встречались такие повреждения, что врачи говорили шепотом друг другу: «этот не жилец». Таких просто перевязывали, кололи морфием (если его хватало) и… забывали о них. Оставляли на попечение одним лишь санитарам. Смысл был в том, чтобы сконцентрироваться на тех, кого еще можно было вернуть к жизни, а, значит, и в бой.
Но тут тоже людей делили – «самых легких» быстрее выписывали, чтобы принять на их место как можно больше новых людей, которым еще можно оказать помощь и, опять же, вернуть на фронт.
К сожалению, доходило до того, что в место складирования мертвых могли «в запарке» уложить и живого. В мемуарах Марии Соколовой (коллеги Демешевой) мы видим, как «ожил» молодой солдат. Вовремя парень подал голос… Но его перед этим проверяли – сердце не билось (тогда еще не особенно разбирались в особенностях некоторых видов коматозного состояния). А были случаи, когда зрачки человека уже никак не реагировали на свет всего при… обычной ране ноги. Болевой шок мог вырубать каждого по-своему – похожих организмов не бывает. Молоденькие сестры при страшной текучке могли и «списать» таких в 200-е. Ведь норма, это – крики и стоны…
Бывало, что именно врачи воскрешали таких «трупов». Бойца Александра Леви со сквозным ранением в живот (представляете, какая потеря крови!) восстановили так, что он не только выжил, но и на фронте потом успел повоевать! Интересные были наши медчасти и клиники для военных!
Однако хватало и симулянтов! Может, и не этично такое говорить, но подавляющее их число было родом с Западной Украины. Дело даже не в «скрытых» бендеровцах. СССР не был родиной большинству «западенцев». Они не хотели за него умирать. Идеология была такой, что лучше не воевать ни за Рейх, ни за Советский Союз. Пусть те друг друга измотают. Останется лишь Украина.
Такие «воины» чаще всего прикидывались контуженными – оглохшими, плохо видящими, специально мочились в штаны и чаще всего смотрели в одну точку – как «психи». И хотя ребята знали, что за такой «театр» им грозил трибунал, их это знание не останавливало. Мол, какая разница кто тебя убьет – гитлеровец на фронте или такой же враг НКВД-ник (пулей в затылок).
Некоторых отговаривали от симуляции (значит, от трибунала) некие умеющие убеждать сестры…
Немцы-гуманисты
У немцев все было наоборот. Военные медицинские центры Германии и других регионов Рейха внимательно изучали каждое повреждение бойца и, тем более, офицера. Все как в мирное время: процедуры с восстановлением правильного питания, режим, кефир, клистир, теплый сортир и т.д.
На фронт отпускали по окончании всего курса лечения, а не по принципу «рукой и ногой двигаешь – значит, воевать готов». Описанное в первом абзаце этой главы подошло бы лишь для тяжело раненых. Педантичная немецкая медицина возилась вообще с каждым попавшим в ее объятья…
Даже с безнадежно умирающими (отвлекая на них массу ресурсов). Причина – педантичность…
И тут получалось так: пока «тяжелые» становились легче, уже «легкие» тяжелели (это о том, что легко раненые, которым была оказана помощь, попросту теряли боевой дух: отвыкали от окопов).
Друзья, не забывайте подписаться на канал, оставить комментарий и поставить лайк! Вам пару секунд, зато мы знаем, что работаем не зря! Спасибо Вам!