Лаврентий Палыч поделился на досуге: "Боец у нас в госпитале лежал, что-то там ему вырезали. Не то аппендикс, не то грыжу.
Комсорг всё капал на мозг командованию, что товарищ наш, мол, в лазарете скучает без родного коллектива и надо его навестить с целью поднятия бодрости для дальнейшей службы…
Времена настали перестроечные, вот командование решило, что надо тем самым временам соответствовать и выписало нашему комсомольскому активу увольнительную. При чём не в выходной, а в будний день с 15 нуль-нуль и до поверки.
Я тоже числился в активе, потому тоже пошёл. Общались мы с товарищем в госпитальном дворике, лето было, кусты цвели какие-то. И болтался рядом его сосед по палате, боец из линейных частей внутренних войск.
Привезли его тоже вырезать что-то, из Ивделя, или из Сосьвы, не помню уже. Ну и боец это всё в разговор встревал. И живо интересовался нашей службой касательно вертолётов и наших навыков по их эксплуатации…
Может ли кто из нас вертолёт завести и, если сможет, сможет ли взлететь. И если взлетит, далеко ли улетит. Ну, небылиц то рассказать я всегда был горазд, да и комсомольский актив не отставал в этом деле.
Короче, расписали мы себя спецами в лётном ремесле. Типа фигня это всё, легкотня, сиди, за ручку дёргай и чему там лётчиков учат столько лет в их училищах, сами не знаем. Одна трудность, надо всякие секретные позывные-пароли знать, не то собьют доблестные пэвэ-ошники и хоронить нечего будет…
Ну, трепаться – дело нехитрое, там только начни, а далее уж польётся, не остановишь. Ну и пошли мы с увольнения дальше службу служить. А через месяца два приходит к нам особист местный и приглашает весь наш комсомольский актив к себе чаю попить.
А там уж сидит пара незнакомых товарищей, глаза добрые, понимающие… Глянул я в эти глаза и увидел в них минимум лет пять, ну может три, учитывая мой пролетарское. Это я ещё не знал – о чём разговоры будем разговаривать.
Оказалось, боец тот из госпиталя, который вертолётами шибко интересовался, приехал после излечения в часть и стал там всем рассказывать, что есть теперь у него кореша, храбрые соколы-вертолётчики.
Они скоро прилетят за ним, как волшебник из известной песни, только вот пароли-явки украдут в штабе своём. Прилетят и его родимого заберут из этой тайги и от этого деклассированного элемента, который он вынужден сторожить-охранять.
И полетят они потом, вместе с ним, в жаркие далёкие страны, где бананы и кокосы и уж никак не клюква на болотах. Само собой, на такие разговоры не могли не отреагировать. И соответствующие органы тут же оказались привлечены в дело государственной важности…
И, в итоге, ниточка привела логично к нам в часть. Беседовал тогда со мной вежливый капитан, то курить предлагал, то кофию попить с печеньками. Часа три мы беседовали, всё он в подробностях знать хотел, что и как было, кто чего говорил.
Понял я тогда, что если с тобой хорошо подготовленный человек беседу ведёт, то зачастую не надо ему тебя бить-колотить или морально давить. Сам всё расскажешь и картинки нарисуешь. С другими моими товарищами его соратники боевые чаи распивали.
Ну, короче, выпустили нас, пожурив за развитое воображение и подвешенные языки. Велели впредь так себя не вести и не смущать военнослужащих сказками и небылицами.
Ну, мы ещё ждали некоторое время, что прискачут опричники и уволокут в узилище ноздри рвать, но обошлось... Миловал Господь от сей чаши...».
С Днём Победы, Товарищи!
