Я не могу спокойно отмечать майские. И вот почему.
Я обычная девочка из Донецкой области, сейчас живу в г. Воронеж. Попали мы в Россию в 2014 г. после известных всем событий. Май и июнь - это самое страшное, что я помню.
2 мая - Одесская Хатынь. Дом Профсоюзов, в котором сожгли 42 человека, люди на первом этаже здания обгорели до костей. Их поджигали "коктейлями Молотова". Мирных граждан, которые вышли на митинг против гос.переворота, что было вполне здравым действием, в отличии от вакханалии Майдана.
Эти бандеровские суки назвали это " Первомайским шашлыком ". Чувствуете уровень цинизма?
Идем дальше. 9 мая.
Мы всегда собирались на праздники за одним столом - семья и её друзья. Шашлыки, застолье, музыка.
Георгиевская ленточка. Это не просто символ Победы, это символ, который пропитан кровью и человеческими жизнями. Это не просто знак на груди - это дань памяти. В Мариуполе 12летнему мальчику выстрелили в грудь за неё. Я помню, мы сидим, а по ТВ репортаж, и кровь течёт по улицам. Такое не забывается. Нас за нашу память убивали.
Когда я ехала в Россию, я везла с собой эту ленточку, надежно спрятав. Меня заставляли притворяться спящей на блокпостах, потому что я ненавидела нацистов и у меня это было написано на лице. У меня на звонке стояла песня Русский русскому помоги. Клип крутили сутками. А еще крутили песню Максим и Лигалайз "Небо, засыпай". Эти 2 песни для меня просто что-то неотъемлемое от того времени.
Так вот, 9 мая - это последний день, когда мы собирались за таким столом. Все были в ожидании референдума 11 мая. Все ждали и все боялись говорить, кто за что будет голосовать.
Потом мы уехали, и я больше никогда не увижу половину своей семьи. Они начали уходить ровно через 3 месяца после того, как мы уехали. (Не из-за войны, болезни). Но попрощаться я ни с кем не смогла, так как была невыездная. Дедушка, папа, бабушка. Люди, которые меня любили ушли, а я и не попрощалась.
Вся война - большое горе.
И я очень люблю стихотворение Ольги Берггольц "Мой дом"
А в доме, где жила я много лет,
откуда я ушла зимой блокадной,
по вечерам опять в окошках свет.
Он розоватый, праздничный, нарядный.
Взглянув на бывших три моих окна,
я вспоминаю: здесь была война.
О, как мы затемнялись! Ни луча…
И все темнело, все темнело в мире…
Потом хозяин в дверь не постучал,
как будто путь забыл к своей квартире.
Где до сих пор беспамятствует он,
какой последней кровлей осенен?
Нет, я не знаю, кто живет теперь
в тех комнатах, где жили мы с тобою,
кто вечером стучится в ту же дверь,
кто синеватых не сменил обоев —
тех самых, выбранных давным-давно…
Я их узнала с улицы в окно.
Но этих окон праздничный уют
такой забытый свет в сознанье будит,
что верится: там добрые живут,
хорошие, приветливые люди.
Там даже дети маленькие есть
и кто-то юный и всегда влюбленный,
и только очень радостную весть
сюда теперь приносят почтальоны.
И только очень верные друзья
сюда на праздник сходятся шумливый.
Я так хочу, чтоб кто-то был счастливым
там, где безмерно бедствовала я.
Владейте всем, что не досталось мне,
и всем, что мною отдано войне…
Но если вдруг такой наступит день —
тишайший снег и сумерек мерцанье,
и станет жечь, нагнав меня везде,
блаженное одно воспоминанье,
и я не справлюсь с ним и, постучав,
приду в мой дом и встану на пороге,
спрошу… Ну, там спрошу: «Который час?»
или: «Воды», как на войне в дороге, -
то вы приход не осуждайте мой,
ответьте мне доверьем и участьем:
ведь я пришла сюда к себе домой
и помню все и верю в наше счастье.
Всех с Наступающим Праздником Великой Победы! Живите и помните, ведь память - наше всё.
