Журналист донимал тренера одним и тем же вопросом.
В 2008 году знаменитый хоккеист, тогда тренер «Трактора» Андрей Назаров дал большое интервью «СЭ» в рамках рубрики «Разговор по пятницам». И в том числе рассказал о том, как стал играть жестко, а также про начало своей тренерской карьеры.
— Вы как-то сказали: «Я первым в России стал играть грубо». Велика в этом заслуга Петра Воробьева?
— Да, был с ним разговор. Среди 50 игроков того «Динамо» разглядели что-то во мне, корявеньком. Была во мне какая-то фишка.
— Какая?
— Я был дерзким. Даже слишком. За год пробился в основной состав московского «Динамо». Посмотрел на Москву — и понял: здесь надо придумать что-то особенное. Грубо тогда никто не играл. О драках не было и речи. Я и начал над этим вопросом работать. Чтобы сломать человека или просто красиво ударить и не удалиться, нужно мастерство. Если выскочишь и с разбега угомонишь кого-то, сразу две минуты получишь. Так не годится. Надо было ловить момент — когда у парня голова опущена.
— Трудно было поймать?
— Трудно было научиться. Талант ударить — или есть, или нет. Я дожидался, пока игрок наберет скорость, пойдет в обводку и опустит голову. И вдруг — ты: «Здравствуйте. Меня зовут Андрей...» Все, тот лежит. Потолок рассматривает.
— Каспарайтису это тоже отлично удавалось.
— Да. Нас двое таких было: он — в обороне, я — в нападении. Дарюс даже раньше начал играть грубо. Но он не дрался, а я — мог.
— С самим Каспарайтисом у вас отношения не очень-то складывались.
— Мне и поколотить его маленько пришлось во время локаута. Работа Каспера — залезать под кожу, а моя работа — оттуда его доставать.
— Вы поиграли в разных командах. Самая дружная?
— «Динамо» времен Яшина, Николишина, Каспарайтиса. Играли без денег, на характере, за идею. Славный коллектив подобрался и в «Авангарде», где провел полгода. А в НХЛ дружные команды — огромная редкость.
— Почему?
— Постоянные обмены ломают коллектив. Причем чаще всего меняют шило на мыло. Генеральный менеджер хочет показать, что не зря получает зарплату, вот и вбрасывает каждый год в команду по пять-шесть новых игроков. Не верьте тем, кто говорит, что в энхаэловских раздевалках царит веселуха. Расслабиться там может разве что суперзвезда. Остальные ходят под топориком. Если играешь в третьем, четвертом звене, тебя в любую минуту могут обменять, сослать в фарм-клуб. Круглые сутки на нервах.
— Прежде часто не понимали тренеров?
— Не то слово. Думал: если стану главным, никогда так поступать не буду. А теперь на многие моменты смотрю по-другому.
— Например?
— Дошло, для чего Кинэн охаживал вешалкой игроков. Если у тебя половина команды очень богатые люди, их трудно заставить работать. Как же обращаться со звездами? Наорать? Тебя пошлют на три буквы. Ударить? Тут же уволят, дисквалифицируют да еще затаскают по судам. Это не СССР. Чтобы завести игроков, тренер может только чудить. Вот Кинэн иногда и тыкал их вешалкой в перерыве. Громил телевизоры. Мусорные бачки метал по раздевалке. Майк — замечательный психолог, даже специальные курсы оканчивал.
Был и у меня в Челябинске случай. На предсезонке в первом же матче под моим руководством «Трактор» проиграл. Проиграл безвольно. Такое нужно сразу пресекать. Одному игроку, который особенно взбесил, я сказал в автобусе по дороге на базу: «Выходи и топай пешком». После чего из автобуса вышла вся команда.
— Далеко было до базы?
— Километров двадцать. Пешком, конечно, никто не пошел — поймали машины.
— О чем вы тогда думали? Что первый матч в «Тракторе» станет для вас и последним?
— Я думал, что лучше потеряю работу, чем буду тренировать «мягкие игрушки». На следующий день извинился перед ребятами. Но добавил, что такого безволия на льду все равно не потерплю. Был в этом эпизоде и положительный момент. Ребята показали, что коллектив есть.
— Вам, такому спокойному, выдержка изменила на пресс-конференции в Омске. Что случилось?
— Сидел молоденький паренек. Говорит: «Мне кажется, ваши хоккеисты играют в регби». Я ответил, что он ошибается. Он помолчал-помолчал и по новой: «Нет, все-таки играют в регби». Я снова возразил. Когда он в третий раз завел пластинку насчет регби, не выдержал и послал его. Но во время следующего приезда в Омск отловил этого умника во дворце спорта. Выяснил, что ему уже есть 21 год и вручил бутылку своей водки Nazaroff. Помирились.