Я не самый заядлый рыбак, но жить на Волге и не ловить рыбу - это все равно что гулять по саду и не есть ягоды.
В начале 90-х годов стояла удушающая жара, от которой пострадало все - от растительности до животных. Мои друзья уговорили меня выбраться из городских джунглей и провести день на свежем воздухе, а заодно и порыбачить. Мы с моим спутником отправились вечером на левый, незастроенный берег реки, планируя порыбачить утром. Внезапно начался долгожданный дождь, но это нас не остановило, так как наш спутник тянул купленную им кору, сваренную в форме трубы.
Защищенные этой пленкой и звуком падающих капель, мы спокойно заснули и проспали до рассвета. Рано утром мы обнаружили, что дождь прекратился, но стало очень холодно и поднялся ураган, разбивая крутую волну на Волге. Мой товарищ решил, что он будет ловить рыбу с берега резиновой удочкой, а я с лодки - кольцом.
Холод, ветер и волны уменьшили мое желание выходить на открытую воду, но где "не везло". Я бросил предварительно надутую лодку в воду и, подгребая к берегу, бросил якорь. Старшее поколение, наверное, помнит надувные лодки, которые делала резиновая промышленность в СССР. Они были ужасно тяжелыми, с толстыми стенками и баллонами малого диаметра. Это позволяло волнам сметать воду прямо в лодку. Я опустил фидер и намотал на катушку две зимние удочки, насадил на крючок червя и опустил крючок за борт. И тут случилось непредвиденное: едва крючок погрузился на несколько футов, как за буксиром и в моей лодке появился приличный воблер.
И вот мы здесь. Рыбачить с двумя удочками было невозможно. Я мог сосчитать до трех, и на третий счет рыба висела на крючке. Она висела прямо, ее даже не нужно было подцеплять. Это было похоже на безумие, рыба дергалась туда-сюда. В основном это была белая рыба. Мелкий лещ, мелкий голавль, крупный лещ и карась. Однажды я поймал большого, около двадцати пяти сантиметров в длину. Это меня удивило, потому что миноги любят чистую воду, а Волга в тот год не была чистой.
Я очнулся, когда заметил, что не могу насадить червяка на крючок. Я находился в лодке, полной воды, насквозь промокший, а мои конечности затекли от сгибания. Рыбалка продолжалась, но "жадность побеждает спекуляцию". С онемевшими руками я снялся с якоря и, едва переставляя весла, поплыл на берег, чтобы поправить здоровье. Я набрал ведро рыбы, потушил ее, а потом пригласил друзей выпить пива, оживив их рассказом о "жадности" рыбы, которая бывает раз в жизни.
Однажды на моторной лодке под вечерним солнцем в теплой компании в одной из волжских пойм. Вокруг плавали рыбаки, оживленно рыскавшие в своих лодках в поисках рыбы. Возле одной из "казанок", мимо которой мы проплывали, рыбак энергично вытаскивал из воды, казалось, большой улов. Вдруг он издал крик ужаса, прыгнул на переднюю часть лодки и застыл там. В то же время он продолжал кричать о помощи. Заинтригованные таким поведением, мы повернулись к нему.
Длинное и толстое тело змеи вкатилось в лодку. С большим трудом мы определили, что это угорь. Эта рыба не водится в Волге, но вдоль строящегося Волго-Балтийского канала она начала осваивать новые территории. Это был второй раз, когда я видел эту рыбу, пойманную в Волге. Когда рыбак предложил отдать ее нам, он охотно согласился и позволил нам снять ее с крючка. За давностью лет я не помню ее вкуса, но говорят, что она очень вкусная в копченом виде.