Волосатая тёщина дорожка, ниспускающаяся до такой же волосатой мошонки, грубые очертания лица, острый кадык и потрепанный тяжестью мужского бремени мизинец на правой ноге - вот он, мужской шарм, способный околдовать любого человека.
На самом деле стереотип о мужской сексуальной энергии обществом воспринимается в качестве юмора. Если окунуться в историю гендерных отношений между мужчиной и женщиной, мы узнаём, что вторые к первым относились как к объекту, чтобы проанализировать свой собственный уровень сексуальности. Отсюда и миф о моногамности, так как мужчины, с чего вдруг ради, считали это природой женщины - стремиться изменять и спать с мужчинами. По большему счету мы, мужчины, как всегда на уровень отстаем от женщин, желающих познать весь спектр психологических возможностей, а также способы манипуляции людьми: секс - это как один из инструментов манипуляции.
Но сейчас не об этом. Оды женской культуре оставим на потом, так как женщины оказали большую услугу мужчинам, когда «вмешались» в их общество и внесли свои корректировки в гендерной истории.
Вернемся к мужчинам, которые столетиями вынуждены были скрывать свою сексуальность. И как литература, выпущенная в период эротической стагнации, научилась выделять значимость сексуальной энергии мужчин.
Исторически сложилось, что образ сексуального мужчины так и не обрел общих, именно укрепившихся в сознании людей очертаний. От мужчин требовались нарицательные обязанности, все по историческому канону: возможность финансовой реализации, физическая сила, защита, сам факт наличия мужчины в доме, оплодотворение и аксессуар, который тебя обрамляет свадебной фатой на фоне одиноких женщин. Ни о какой сексуальной энергии и речи нет.
В ранней литературе (не берем в счет поэмы Гомера, где очертания древнегреческих богов порой могут составить конкуренцию Э. Л. Джеймс - автор эротического бестселлера «50 оттенков серого») мужчины перенимает образ воина, способного героически отстоять убеждения своей страны и религии. И можно бесконечно ссылаться на цензуру прошлых лет, но разве мы можем игнорировать тот факт, что сексуальная энергия если и всплывала в древнегреческие времена, то только в отношении женщин: взять, к примеру, описание пира - военный симпосий - в честь победы, когда солдаты околдованы женской энергией.
И опять торжествует сексуальная энергия женщины, хотя в постельной сцене задействованы и мужчины тоже.
Отвлечемся на живопись эпохи Возрождения, культом которой являлась красота и сексуальная энергия женщины:
А теперь посмотрим на мужчин этой же эпохи. Чтобы скрасить уродство «привычного» образа мужчин этой эпохи, художникам пришлось использовать в качестве украшения - женщину, излучающую невинно-сексуальную энергию.
Конечно, всегда можно вспомнить орнаменты на древнегреческих вазах с блуждающим Зевсом, можно вспомнить Давида, «Сотворение Адама» или, куда лучше, уже самого Аполлона. Но рельефы - это лишь атрибут силы, художественная подчеркнутость, а не мужская эротика.
Все, наверное, началось с Европы?
Спустя время она обрела свободу, о чем свидетельствует хронология художественной литературы - основополагающее будущей сексуальной революции в Европе. И началась эта борьба с бульварных рассказов, где постепенно мужской образ приобретал детальные очертания, а не общую картину.
Взять, к примеру, всеми любимую классику Уальда «Портрет Дориана Грея», где главной характеристикой героя были не вышеперечисленные мужские штампы, а совершенно новые неологизмы в мужской культуре:
- «Живое воплощение совершенной красоты».
- «Прекрасный, как херувим, юноша…».
Оскар Уайльд не только потоптался по стереотипам, он опроверг миф о сексуальной энергии, посвятив целый роман мужчине, способному искусить кого угодно, вплоть до излюбленных художниками богинь эпохи Возрождения.
Немалую роль на эмансипацию мужской сексуальности в Европе сыграли и суфражистки, когда впервые выступили против гендерных ролей.
А может все началось у нас?
Что касается нашей с вами страны, все произошло куда раньше, нежели у Оскара с «Дорианом».
Наш соотечественник Александр Николаевич Островский еще в 1859 году написал свою нашумевшую пьесу «Гроза», где мужчина, к большому удивлению, перенимает на себя роль искусителя.
Негласный антагонист (один из) Борис Григорьевич искушает Катерину на тайные свидания. И без того млеющая по Борису Катерина мечется между чувствами и верностью в браке, однако образ искусителя берет верх и Катерина сдается, что и приводит ее к трагической смерти.
Стоит отметить, что Борису - новому образу в русской культуре - приписывают иностранное «вмешательство»:
«Борис хорошо образован и одевается модно, не по-русски»
Может поэтому образ Бориса не имеет должного влияния в отечественной литературе, потому и революцией назвать его сложно.
Любовь Катерины была слишком чиста, чтобы акцентировать внимание на Борисе. Люди предпочли сострадать Катерине, а не вводить в мужской обиход понятие «сексуальность».
Однако на этом не все. Неведение длилось всего 5 лет. В свет вышла провокационная повесть Лескова «Леди Макбет Мценского уезда», дискуссии о которой продолжаются и по сей день.
Помимо того, что «Леди…» считают своего рода профеминисткой книгой, присваивая главной героине стремление к независимости, Лесков решил подлить масла в огонь и создал совершенно бессовестный на тот момент союз дворового приказчика Сергея и богатой купчихи Львовны.
Сам Лесков характеризует лицо Сергея - красивым и дерзким, но главным очертанием его сущности является способность соблазнять, так как до Измайловой он уже был уличен в интрижке с другой купеческой женой.
Далее Сергей соблазняет Екатерину и искусно манипулирует ею, что та безрассудно убивает всех наследников имущества, вплоть до ни в чем не повинного ребенка.
Возможно пример покажется чересчур радикальным, но сексуальная энергия в повести представлена в наивысшей мере, когда обольщенную Измайлову словно околдовали. Поэтому поступки главной героини столь безрассудны и противоречивы.
Сегодня в любой сфере жизнедеятельности уже активно используют мужскую сексуальную энергию в целях коммерции. Качать мышцы, стремиться выглядеть обаятельно, приковывать внимание и манипулировать, продавая себя как продукт, - все это «новая» культура, некогда запечатанная в глубинах мужской энергии. И этот ящик Пандоры, первооткрывателем которого был Лесков, помог мужчинам обрести самолюбие.
Отсюда, кстати, вытекает предположение, что мужчины, воспитавшие в себе нарциссизм, перестали жертвовать собой ради обольстительниц, так как сами стали обольщать.
И, стремясь к скоропостижному заключению, мы вполне можем называть себя первопроходцами в изучении мужской сексуальной энергии, которая, как мы уже успели понять благодаря культуре разных эпох, была в длительной стагнации, постепенно выползающей наружу, а не мифом гендерной науки.