Фильм от режиссера «Легенды 17» и «Экипажа» представлялся новым массовым хитом, рассказывающем о главном суде над военными преступниками. Но за громким названием скрывался совсем другой сюжет со странной любовной линией, нацистским подпольем и гадкими американцами, которые чуть не спустили процесс коту под хвост.
О главном суде над военными преступниками в Нюрнберге не снято художественных фильмов, и это тот момент, когда российское кино могло бы задать тренд тематике. Но опять что-то пошло не так. Возможно на это повлияло нынешнее состояние кинематографа, а возможно случился просто режиссерский провал. Но тем не менее, мы увидели не эпичную судебную драму, а неизвестное и перемешенное полотно вымысла и реальных фактов.
Причем нельзя обвинить создателей в какой-то халатности. Очень достоверно был выстроен зал заседаний, отлично сшиты костюмы, и хорошо подобранные актеры (особенно актер Карстена Норгаарда в образе Геринга). Но за визуальной оболочной таится запутанный клубок выдумок из которого звучат, увы, ныне отвратительные, но популярные вещи. Особенно страшно, что данный фильм рекомендуют молодому поколению, так как возрастная категория у «Нюрнберга» 12+. Что может подчерпнуть от фильма молодое поколение из фильма, если сам процесс – только фон, а остальное лишь выдумка и патриотичные высказывания о России, которую не уважают и все время хотят подставить? Не проще ли им посмотреть хороший советский фильм, коих снято достаточно? Даже проигрывая в таком важном аспекте как графика, советские фильмы берут и сюжетом, и операторским мастерством, и заложенным смыслом, который шире скреп и исторических обид.
Вместо процесса, в центре внимания – роман двух молодых советских разведчиков, капитана Игоря Волгина, разыскивающего брата-художника и Лены, ведущей двойную агентуру. Благо хоть между ними выстраиваются снисходительные отношения, несмотря на топорный и узкий взгляд Волгина, который делит людей на «своих» и «чужих». Изначально даже кажется, что если он узнает, что его брат побывал в плену, то сразу же откажется от всяких поисков оного. Но то, что звучит в голове Волгина вначале фильма – отражается и походу, только роли «своих» и «чужих» выстраивается в судебном зале. Зачем выстраивать скрытое сопротивление против союзников – не очень понятно, еще более непонятно, зачем авторы фильма переворачивают сюжет, будто бы процесс был не против нацистских преступников, а за дальнейшие влияние раздела Европы. Конечно, доля правды есть, но почему бы показать не грызню агентов, а то, как выкручивались самые опасные нелюди двадцатого века – вся нацистская верхушка, которая до последнего надеялась на оправдание. Ну разве могло быть что-то важнее?
Автор легко ответит – конечно же есть, и это – любовь. Вот таким массовым приемом фильм уходит от заданного сюжета. Там будут и похищения, и предательство, и подпольные нацисты, пытающиеся сорвать процесс, и наши любимые – тупые американцы. Все, что отведет зрителя от важности процесса, все, что только обманет подростка, пришедшего посмотреть на главный судебный процесс военных преступлений.
И трудно определить важность данного процесса, который предопределил дальнейшие моральные ориентиры, показал на какие преступление может пойти человечество, и что больше такого нельзя допускать. Поэтому здесь кадры перчаток и обложек книг из человеческой кожи, поэтому здесь мыло из человеческого жира, поэтому здесь тонны материала из концлагерей с тощими, избитыми, изнасилованными и травмированными заключенными мучениками. Именно из-за такой чумы, здесь в зале собрались такие разные государства, соединились Восток и Запад, Россия и Европа. Потому что, какой бы не была ситуация – диалог нужно вести. Третий рейх переговоры не вел – и мир увидел, о чем мечтал, и что скрывал на самом деле бесчеловечный режим.
Кстати, помните о том, что капитан Волгин искал брата? Так вот, режиссер тоже об этом вспомнит в конце фильма. Его линия могла бы и вовсе не добавляться, но мы зачтем это просто как красивую метафору, что художественные люди в такой политической и военной игре – лишние и слабые. Что правда, то правда, но они хотя бы рисуют смыслы, дают надежду на будущее и создают красоту, а не то уродство, что сотворили политики, военные преступники и бесталанные пропагандисты Третьего рейха, которое собственноручно засняли на камеры свои преступления, позже ужаснувшее все мировое общество.