Надо перебираться в другое место. Думал Черныш, наблюдая, как мимо ползет здоровенный белый таракан. Эти монстры не боялись покушаться даже на объедки бродячих собак, приступая к трапезе еще в их присутствии. И ползли они со свалки. С тех пор, как туда стали приезжать огромные грузовики с хищными треугольными знаками на бортах, в округе много чего стало происходить. До невероятных размеров вырастали не только насекомые, но и плодящиеся как кролики крысы. От этих у Черныша и вовсе шерсть дыбом вставала. Некоторое молодые особи вырастали до размера среднего той-терьера, сволочи... И думалось Чернышу, что дело в свалке, в бочках с потеками. Сам-то он там не питался, предпочитая наведываться в ближайшую деревеньку или на завод.
Неожиданно налетевший порыв ветра принес с собой запах гари, едкий привкус которой, затопорщив густой подшерсток, остался послевкусием на зубах. Толкаемый инстинктом, советующим бежать прочь со всех лап, Черныш попятился, и на то место, где он только что стоял, упала, забив крыльями, черная птица. Замерла, в последний раз разинув клюв. Сзади послышался еще один характерный шлепок и знакомое уже шебаршение, и Черныш, недолго думая, бросился наутек, спасаясь от убийственной гари. В последний раз он так бежал прошлой осенью, спасаясь от стаи голодных собак. В тот раз он спасся на старом корячистом боярышнике, но сейчас инстинкт гнал его, запыхавшегося, все дальше. Резко отвернул, когда перед ним, врезавшись в землю мордой, упал тощий бродячий пес. На оскаленной пасти которого выступила обильная пена. И сердце испуганно подпрыгнуло. Если уж смерть настигла даже этого длиннолапого, на что надеяться ему?.. И все же он бежал, бежал из последних сил. Бежал к людям, от которых видел немало зла, но и добра тоже. Разные они бывают — люди.
Добравшись до деревни, на миг замер, увидев огромные грузовики и пришельцев в скафандрах, что грузили в их недра жителей. Шерсть на загривке встала дыбом. Черныш попятился, не решаясь двинуться вперед, но и отступать было некуда. Тут его заметила пожилая женщина, что подкармливала время от времени, и позвала, протянув навстречу руки. И он снова доверился человеку, испуганно и обреченно прижавшись к чужой груди.
Он не мог точно сказать, сколько они ехали, прежде чем двери фургона открыли, но у него успел начаться кашель, точно Черныш готовился отрыгивать скопившуюся в желудке шерсть. Вот только наружу выходила лишь слюна. Многие люди тоже кашляли, и Черныш с ужасом понимал, что причина в накрывшем округу запахе.
В фургон вошли люди в белом и в масках, закрывающих нижнюю часть лица. Стали колоть людей иголками. Когда один из них подошел к женщине, не спускавшей его с колен, та подняла на неизвестного взгляд, попросив:
— Пожалуйста, сделайте укол и Чернышу. Можете взять немного от моей дозы. Ему ведь много не нужно?.. — ее узловатые пальцы больно стиснули потускневшую черную шерстку, но Чернышу и в голову не пришло возмутиться. А может, просто силы окончательно его оставили?
Человек в белом окинул его изучающим взглядом, заставив поежиться, разжал стальными пальцами челюсти, проведя по деснам:
— Вторая стадия.
Точно приговор вынес.
Оставив Черныша в покое, сделал укол женщине, введя препарат до конца. А потом вскрыл вторую ампулу, и Черныш тихо зашипел, когда игла вонзилась ему в заднее бедро.
— Спасибо вам, доктор.
Выдохнула женщина, смотря на незнакомца с такой признательностью, что у Черныша зашлось сердце. Подняв морду, он также посмотрел на человека, слабо мяукнув — что же он, скотина неблагодарная?..
И незнакомец быстро, сдержанно улыбнулся, легко потрепав Черныша по голове между ушей:
— Живи, брат.
Сменив одноразовые перчатки, выбросив их в ведро, полное пустых упаковок и ампул, поспешил к очередному пациенту, ожидавшему помощи. И Черныш устало прикрыл глаза, доверчиво уткнувшись в теплую женскую руку, чья пара рассеянно, но мягко перебирала шерсть у него на спине. И пусть на полу уже было немало вылезших клочьев, он будет. Обязательно будет жить.