Серо-рыжая кошка жалась в комочек возле остывшей печки и дрожала. Хозяева давно уехали, а ее снова оставили на даче, ловить мышей. «Кошка и с мышей прокормится» — были твердо убеждены они и поэтому еды не оставляли. Но как ловить сытых и бодрых мышей голодной и замерзшей кошке — этого они Мотьке не объяснили. И она сейчас тряслась, пытаясь по старой памяти согреться у голландки.
На усах намерзал пар от дыхания и льдинки не таяли. Не с чего им было таять. Когда Мотька была моложе, то такие полуголодные зимовки переносились легче. Раньше и соседские собаки были не такие злые, и можно было пробраться в дом и чего-нибудь там утащить. Теперь эта возможность для нее отпала. Нет, если хозяин собак видел ее, он кормил кошку-дачницу. Но сейчас на дворе стоял мороз, да такой, что бревна в доме трещали, и Мотька не рисковала выходить из него. И так на прошлой неделе чуть лапы не отморозила, пока кружным путем из-за сорвавшего с цепи пса пробиралась.
Ей хотелось лета. Чтобы было тепло, и хозяева жили на даче, а не там, в городе. Тогда и мыши лучше ловятся, чего уж тут скромничать. Когда ты сытая и наласканная — чего бы их не ловить? Мотька постаралась поплотнее завернуться в комок, но мороз все равно пробирал до косточек. В доме не топили уже три дня, морозы стоят второй месяц — откуда взяться теплу? В подполье заскреблись мыши, но кошка только повела ушами. Охотиться не хотелось.
Изредка мимо заснеженной дачи проезжали машины, но Мотька отлично слышала, что это не хозяйские. И поэтому не дергалась, грустно облизывая мордочку. В пустом желудке стало как-то совсем уж пусто, и она решилась на рейд по столам и ящикам. Все, что нашла — несколько пачек чая и жестяная банка с солью — было ею уже на сто раз обнюхано и признано непригодным для кошки. Мотька тяжело вздохнула, спрыгнула со стола и ушла в комнату. Залезла в холодное кресло, прижалась к ледяной подушке и снова стала дрожать.
Звук, донесшийся с улицы, был привычным. Это скрипел ворот колодца, когда ведро спускали за водой. Кошка насторожилась. Она знала, кто это вышел за водой в столь поздний час, знала их кота и пса. Кота немного презирала, а пса боялась. Дурной он там, молоденький, вечно ее гоняет. А еще у них были дети. И именно из-за детей она как-то и не хотела ходить к ним, просить еду. Вдруг дети будут за уши дергать или за хвост хватать? Ворот скрипел еще несколько раз, потом ворота схлопали и было слышно, как задвинули засов.
И Мотька решилась. Встала, потянулась, скользнула в подполье и вышла на мороз через продух. Потрусила по снегу к дому соседей, шатаясь от малейшего порыва ветра. Потом вскарабкалась на чердак по венцам и прижалась к теплой печной трубе. Но тепло было только одному боку, второй морозило от этого еще больше. В доме ходили, готовили еду, мыли посуду, кормили кота, а Мотька все вертелась возле трубы, пытаясь хотя бы согреться. Но и греться не получалось и голод все сильнее мучал кошку.
Хозяйка вышла в ограду, вынесла еду собаке. И, учуяв запах теплой каши на мясном бульоне, Мотька окончательно забыла про всю свою гордость и кинулась к щели в сени, отчаянно вереща. Она ввинтилась в узкую щель и буквально рухнула на руки крайне изумленной женщине в цветном халате.
— Мотька?! А я думала, что тебя увезли в город! — придерживая вертящуюся кошку, воскликнула хозяйка. — Ну, пойдем в дом, на улице-то холодно.
В доме кошка первым делом кинулась к печке, прижалась к ее теплому боку и застыла, блаженно жмурясь.
— Я думала — ее увезли. А она тут, больная, худущая и голоднющая. Одни косточки и шерсть, в щель над дверью пролезла с чердака, — объясняла тем временем ее появление в доме женщина. — Пусть поживет у нас. Мурза все равно не объест. Да и драться с ней он не станет, подрос уже.
— Ну и фиг с ней, лишь бы не гадила по углам, — махнул рукой хозяин, соглашаясь.
Гадить по углам тем, кто ее спас? У Моти и в мыслях этого не было! Ее все еще трясло от холода, но льдинки на усах уже растаяли, и она слизала капельки. А потом перед ней поставили двойную миску с молоком и теплой кашей. Серо-рыжая с жадностью набросилась на еду. Полезшего было к ней Мурзика отогнала хозяйка. После еды кошка забралась на саму печку, на груду носков, шапок, варежек и валенок. И долго вылизывалась там, жмурясь от тепла и сытости. Первый раз за несколько недель голодного и холодного существования у нее было все хорошо. И это хорошо не закончится через несколько часов, когда дом закроют и уедут в город. Нет, здесь всегда тепло. На печку закинули рабочие варежки и они попали прямо на кошку. Недовольно дернув ушами, Мотька выбралась из-под них и начала снова вылизывать шерсть.
Ночью она спрыгнула с печки и свернулась клубком на одеяле возле хозяйки. Усами уткнулась ей в руку и замурлыкала. Мурзик, конечно, не упустил случая и тоже пришел на кровать. От него тоже было тепло, и Мотька милостиво разрешила лежать ему возле себя.
«Мои усы больше не будут покрываться льдинками» — решила кошка, засыпая.
Рассказ опубликован на Синем сайте
Подписывайтесь на наш канал, оставляйте отзывы, ставьте палец вверх – вместе интереснее!
Свои произведения вы можете публиковать на Синем сайте , получить адекватную критику и найти читателей. Лучшие познают ДЗЕН!