«Что вершит судьбу человечества в этом мире?» - именно с такого вопроса начиналась каждая серия аниме «Берсерк» 1997 года. Однако дали ли авторы ответ на этот вопрос? Нет. Как и не даст нам его Кентаро Миура, автор одноимённой манги, к сожалению, скончавшийся в мае 21-го. «Берсерк» выделяется на фоне произведений массовой литературы своим оригинальным и детализированным стилем рисования, бесконечным символизмом и игрой с мифологией различных культур, авторским замыслом и продуманным лором вселенной.
Юнгианство, фрейдизм
Миура явно был знаком с течением юнгианства и философией психоанализа. Это проявляется не только в героях, но и в сакральном образе Идеи Зла. Этот образ является «желанным богом», которого создали люди, потому что им нужен был кто-то, кого можно было бы обвинять во всех бедах этого мира, переносить ответственность себя на какую-то сверхличность. Идея Зла - это живое, мыслящее существо, которое является прародителем зла и олицетворяет коллективное бессознательное человечества. Она обосновывает и дает цель злу, делая ее как причиной, так и результатом зла. Отсюда и следует то, что Идея Зла не всемогуща, поскольку создана человеком.
Экзистенциализм через призму японской традиции
В «Берсерке» отчётливо прослеживаются экзистенциальные мотивы европейской и отечественной (в особенности, можно провести связь с Фёдором Михайловичем и Ницше) литературной традиции, пропущенные через призму Японии. В произведении поднимаются экзистенциальные мотивы, отражающиеся в поступках главных героев (тварь дрожащая или право имею, да-да, но не только об этом речь). Миура погружает своих героев в ситуации выбора, требующих однозначных решений и незамедлительных действий, но персонажи, невыразимо одинокие, меланхоличные люди, сами себе становятся препятствием для принятия любых решений. Они беспощадны к себе и иногда к окружающим, сами себя истязают изнутри и снаружи. У каждого героя в сознании есть своя тень, которую они не в праве выпускать. Тем не менее, не каждый может продолжить свою жизнь, не потерявшись в лабиринте своих мыслей и обрести главную цель своего существования.
Ницшеанство и «Берсерк»
Фридрих Ницше был одним из первых мыслителей, которые исследовали тему бунта. Бунтарь - это тот, кто отказывается быть прислуживающим и стремится к господству. Гатс не просто отвергает общепринятые нормы и ценности (идея, воплощаемая Гриффитом, его мечта), но и создает свои собственные. Ключевым моментом, когда мы наблюдаем за трансформацией Гатса в бунтаря, является монолог Гриффита о дружбе. Именно после этого момента наступил переломный момент, когда Гатс задался экзистенциальным вопросом: «А что есть мечта для меня?» - и ушёл из отряда Сокола, оставив мечту Гриффита позади, чего до него никто не делал. Он принял ответственность за свою жизнь, к чему Сокол был не готов.
Фатализм и причинность
Главные фаталисты мира Берсерка постоянно рассуждают о «причинности», которая предопределяет судьбу абсолютно каждого в этом мире. Каждый герой в мире связан с Абсолютом, Гриффитом, который по своей сути является и Христом, и Антихристом (об этом позже).
В манге мы можем обнаружить следы древнегреческой трагедии и рока, предопределяющего судьбу человека. М. М. Бахтин, рассуждая об авантюрном времени в работе «Формы времени и хронотопа в романе», пишет:
Судьба и боги держат в своих руках инициативу в событиях, и они же оповещают людей о своей воле.
Однако у Миуры эта идея развивается и эволюционирует. Если в том же «Эдипе» человек не в праве изменить своей судьбе, сойти с ковровой дорожки, а сам Эдип подвержен воле Богов, герой является пассивным, статичным персонажем, то в «Берсерке» буквально через рупор звучит тезис о том, что судьбе можно противостоять, даже если у тебя есть клеймо жертвы. Не случай и не судьба руководит героем. Начальная инициатива целиком и полностью принадлежит герою и его характеру.
Не судьба, не Бог, а человек
Так что же вершит судьбу человечества в этом мире? На мой взгляд, свобода воли, возможность выбора. Гатс, подобно Прометею, оспаривает божественную «причинность». Борясь с роком, он доказывает, что судьбой человека управляет не какая-то божественная незримая сила, а сам человек, его безудержная свобода воли и жажда к жизни (привет, Хемингуэй).