Продолжение..
Село (такое-то) расположено у самого хребта Герлеген, и омывается с двух сторон двумя звонкими речками: с одной стороны река Шедок, а с другой речка Псебайка. Обе реки берут свое начало с гор, поэтому вода в них чистая, холодная и ключевая.
Бабка Серафима, очень любила те места где она родилась, жила, горы которые окружали ее, лес густой и частый. Раньше, она жила у реки Шедок. Но однажды утром встала и решила, надо селиться у речки Псебайки. Почему она так решила, ответа она не знала. С Полинкой выбрали они место, чтобы и горы видно было и речка, что бы звенела рядом. А речка Псебайка звонкая, как колокольчик, прозрачная, несла свои воды степенно, не пугая жителей бурунами и водоворотами. Вот на берегу реки и построили бабка Серафима и Полинка себе хату мазанку. Долго они строили, сначала каркас сплели с орешника, а потом обмазали его глиной с соломой, потом еще раз орешником и глиной, и получилась добротная хата мазанка. За лето хата высохла, бабка Серафима заставила Полинку побелить ее с наружи и внутри, и получилась аккуратная, приличных размеров хата с окнами на восток и запад. Любила Бабка Серафима чтобы солнце, когда встает или спать ложится в окнах как жар горело. На заходе солнца, бабка бросала все дела и долго провожала солнышко, благодарила его, что день прожит хорошо, а утром встречала у другого окошка, и опять благодарила, что ночь прошла хорошо. Она не поленилась, сходила к местному плотнику и заказала ему кружевные наличники на окна. И плотник не подвел, вырезал на наличниках такие Вологодские кружева, глаз не оторвать. Сам пришел и поставил. Бабка покрасила их голубой краской, и хата у речки стояла нарядная и красивая. Многие приходили любоваться на нее. А некоторые удивлялись:
-- Ну как, старуха, да девка молодая могли построить этот пряник сахарный? Так они называли хату мазанку.
Зажили бабка Серафима с Полинкой в новой хате. Конечно, на отшибе стояла хата, но старуху это не смущало, а вот Полинке не нравилось, молодежь вся и подружки соседки теперь далеко, не набегаешься. А бабка Серафима успокаивала :
-- Ты Полинка не вешай нос, мы конечно далеко от людей, но ты посмотри в какой мы красоте живем. -- Старуха расставляла руки, ей хотелось обхватить родные места.
-- Я думаю, мы не зря здесь поселились, для чего-то силы послали нас сюда, -- Говорила старуха.
-- Бабушка, ну какие силы? Прихоть ваша нас сюда послала, вам захотелось что-то изменить, вот вы и решили на новом месте поселиться. А то силы, силы. -- Не могла успокоиться Полинка. Не нравилось ей, что подруги далеко теперь.
Лето прошло, а по осени зарядили дожди, да какие сильные, речка Шедок вышла из берегов и смыла много домов, в том числе и дом бабки Серафимы. Стояла старуха и смотрела как река несет то, что осталось от их дома и шептала:
-- Спасибо вам силы, что предупредили вовремя, что крышу над головой построить успела. -- Вытерла бабка слезы и пошла с берега. А людей в ту осень много бездомных осталось. Бабка Серафима продолжала заниматься лечением людей. Много к ней приходило их горемычных, всем она старалась помочь.
А однажды к ней пришла молодая пара. Пожаловались, что после свадьбы мужчина болеть начал. Вроде бы и не болит ничего, а силы тают на глазах. Они много по врачам ходили, все анализы сдали, ничего не находят врачи. Говорят -- здоров.
-- А как здоров, если он есть перестал, похудел. Ночью спит, а потом подхватится и будто кто его зовет. Срывается с кровати, бежит непонятно куда. Я уже измучилась. А утром мне на работу, а я за ним пол ночи бегаю. Ну какой с меня работник, если я спать хочу. -- Жаловалась бабке жена.
-- Ну давай я тебя посмотрю, садись милок на стул, бабка -- Серафима взяла нож, зажгла свечу и приступила к осмотру. Проведет ножом над свечкой и потом постукивает по спине, по рукам.
-- Как зовут то тебя милок? -- Спросила она.
-- Андрей, я. -- Ответил мужчина.
-- А Андрей? Ну хорошо, сиди спокойно Андрей. -- Старуха, будто ушла вся в слух, она не видела ничего и никого, она слушала каким то чутьем. Посмотрев парня, она села отдышаться.
-- Ну, а теперь рассказывайте, кому дорогу перешли? Ты парня увела? А потом за него замуж вышла. Ты конечно не виновата, но соперница твоя так не считает. Порча на твоем Андрее страшная. На смерть сделанная. Не моя работа, вижу кто-то еще ворожит. Но работа проделана грязно. Вот это нам и поможет. Если бы сделана была по всем правилам, ты бы уже вдова была.
-- Ну, что милок, лечиться будем? Жить хочешь? -- Спросила старуха.
-- Хочу, -- Ответил Андрей.
-- Ну и славно, молодец. -- Бабка тем временем суетилась у плиты, заваривала в ковшике какие-то травы. Потом вылила в кружку, поставила на стол и пригласила жену Андрея.
-- Тебя как величать девонька? -- Спросила бабка Серафима.
-- Зинаида, меня зовут.
-- Ну иди Зинаида к столу, да угостись моим чайком, вот медок, пей, все до дна пей, и медком заешь.
Зина взяла в руки чашку, понюхала.
-- Ой, какой ароматный чай, как он пахнет, а вкусный какой!
-- Ну вот и славно, пей, пей, а потом Полинка тебя проводит в свою комнату, ляжешь, поспишь, нервы успокоишь, силы восстановишь. Давай девонька, медком заешь, медок у нас необычный, дикие пчелки нам его дают. -- Рассказывала старуха. Зина выпила час с медом и Полинка увела ее в свою комнату.
-- Ну, а с тобой милок сейчас будем работать.
Старуха зажгла свечи, положила нож, раскрыла свою старую, затертую книгу, насыпала земли на тряпицу и стала читать.
-- Ты закрой милок глаза, так тебе легче будет. -- Посоветовала бабка Серафима. А сама свечу взяла и нож, над свечой держит, раскалит конец ножа до красного и выгоняет порчу огнем. Дотронется до тела, а ожогов не остается, только свеча чадить начинает.
-- О пошло дело, -- прошептала старуха. Долго отчитывала она Андрея, много свечей сожгла. А потом, села на лавку, -- Все, иди к жене, рядом ложись, у меня лишних кроватей нету. А ты Полинка на печку сегодня полезай, там тебе хорошо будет. Да, и еще оттопи мне травки, что в мешочках, а потом ложись.
Полинка сварила настой, как просила бабка. Напоила ее и полезла на печку. Так трое суток снимала порчу бабка у Андрея, и сняла. На третьи сутки он утром встал, а Полинка борщ варила. А он так есть захотел, попросил у нее тарелочку борща. Ел, ел, наесться не мог. Вернулся аппетит, и глаза заблестели. И Зина, хорошо отдохнула у старухи, сил набралась.
-- Как в отпуске побывала, на целый год вперед выспалась, -- Рассказывала она. Уезжали супруги от бабки Серафимы довольные, окрепшие, прощались как с дорогой родней. А на дорожку бабка совет дала.
-- Никогда не бери ничего от людей, ни конфеты, ни подарки, а больше всего монеты. А если найдешь, что не твое в руки не бери, только огнем или водой святой. Только так. Ну я тебе защиту поставила, тебе теперь бояться нечего. А вот вашей обидчице, горько и тяжко придется. Вся порча, все наговоры, все проклятия, что она на вас послала, вернутся ей троекратно. Услышите потом.
Долго бабка отходила после этой супружеской пары.
-- Полинка, пора наверное и тебя обучать, кое-что передавать, а то смотрю я так быстро уставать стала, после лечения. Да, как время быстро пролетело, старая я стала. -- Сетовала старуха.
-- Бабушка, а сколько вам лет? -- Спросила Полина.
-- Так восемьдесят уже годков.. Моя мама мало прожила, а вот бабка моя так она ровно в сто лет ушла. Как сказала, что в сто лет, так день в день. Во как.
-- Бабушка, а как звали прабабушку, вашу бабушку? -- Спросила Полинка.
-- Так Софья она была, Софья. Знатного роду. А вот дар этот он ни роду ни племени не имеет. Надо передать, вот и передаешь его по женской линии.
-- Бабушка, так вы знатных кровей, так получается?
-- Не болтай,-- пустозвонка, -- Рассердилась старуха, что лишнее сболтнула внучке. Взяла корзину и направилась в лес, травы собирать. А Полинка ей в след.
-- Бабушка, с вами пойти?
-- Нет, на хозяйстве будь.
Нинка в девичестве Воронкова, а теперь Соколова, поселилась недалеко от Колтаковых бабки Серафимы и Полинки. Нинка тоже пострадала в ту страшную осень смыло их дом в реку, они решили построиться недалеко от старухи, только на венчике. Туда вода не достанет, даже если Псебайка разольется. Нина была красавица такая одна на все село. Да были девки в селе красивые, но Нина всех за пояс красотой заткнет. Сережка муж ее в ней души не чаял. Любил ее страшно, на руках носил. И она его любила. Деток нарожали, сначала Егорку, а потом Анечку. Бабка Серафима помнила, какой ценой ей семья досталась и боялась последствий. Себя ругала, -- зачем повелась на уговоры. Надо было отказать. Но, что сделано, то сделано. А Нинка уже и забыла, какую цену заплатить должна. Она решила, что все это неправда, это просто время ее подошло, вот она и пошла замуж. Что это вовсе не бабка помогла. Забыла Нина и про шрам на руке. Так он ее больше и не беспокоил, вроде как спрятался, его и не видно. Так она и жила. Детишки подрастали, в школу пошли, Егорка в пятый класс, а Анютка в третий. Красивые детки росли, на Нину похожие.
Проснулась как то утром Нина, а рука болит, глянула весь пододеяльник в крови. Рука воспалилась, кровь сочится, ничего делать не может. Кинулась в амбулаторию, а она закрыта. Что делать? Она тогда к бабке Серафиме:
-- Бабушка, посмотрите, что с рукой, болит очень и кровь не останавливается?
Глянула старуха на руку, и поняла. Вот он должок.
--Ты Нинка видать забыла уже, кому ты должна. А он вот помнит всех своих должников. Вот через кровь, да боль тебе напоминает, что долг пора отдавать.
-- Ой баб Серафима, чушь все это, не верю я, это вы мне тогда голову задурили, а я вам поверила.
-- Ну-ну, не верь, так этим беду не отгонишь. "То, что ты глаза закроешь -- слышать не перестанешь" -- Ответила старуха.
Время шло, рука болела, Нина перестала здороваться с бабкой Скрафимой, да и от Полинки отворачивалась. Мимо пройдет не поздоровается. А бабка Серафима каждую ночь открывала свою старую книгу и жгла свечи обсыпая их мертвой землей, отмаливая у хозяина детишек Нинкиных. Очень старуха за детей боялась, что бы не попросил плату детскими жизнями.
И вот пришел день расплаты. Нина с мужем как обычно на работу ушли, а детишки в школу. В печке у них всегда были наложены дровишки сухие. Егорушка придет со школы, спичку бросит на дрова, и печь затоплена. Дверцу в печке закроет и пошли дрова разгораться. И в этот раз Егорка затопил печку, только дверцу неплотно закрыл, дерево от огня стрельнуло, и вылетел жар на половики. И стали они тлеть, а потом вспыхнуло пламя.
А Нина, на работе вдруг почувствовала, как душа сжалась. Так ей тоскливо стало, места не находит.
-- Пойду домой сбегаю, узнаю все ли в порядке, -- Отпросилась у бригадирши. Та ее отпустила. Нина бежит домой, а ноги бежать не хотят. Вроде бежит, а сама на одном месте. Кое-как добежала, а дом полыхает, в окне детей увидела. Не раздумывая, кинулась Нина в горящий дом. Заскочила, давай детей искать, звала, а они не отзываются. Она в другую комнату, а они там возле окошка лежат. Нина схватила табуретку и высадила окно вместе с рамой. Детей по одному выбрасывала на улицу. Ну там уж соседи подоспели. Дети были живы, только без сознания, дымом надышались. А Нина не успела выскочить, на нее балка горящая упала. Спасибо сосед не растерялся, в окно залез, и ее достал.
А в это время бабка Серафима вымаливала детские жизни у хозяина. За Нинку старуха свою жизнь отдавала, да хозяин не взял.
Когда Нина пришла в себя, голова и лицо были перевязаны. Она через бинты ничего не видела. Все очень сильно болело.
-- Что со мной? -- Спросила она. Ей рассказали, что она в больнице, получила сильные ожоги.
-- Дети, -- Простонала женщина. -- Как мои дети?
-- С ними все хорошо, их уже выписали домой. А у вас серьезные ожоги. Доктор как, мог успокоил женщину.
Долго Нина пролежала в больнице. Много операций перенесла, по пересадке кожи. А когда бинты сняли, она себя не узнала. Волос на голове не было. Да там и кожи не было. Все сгорело, а она в горячке даже не почувствовала. Детей спасала. А потом горящая балка упала на голову, и лицо получило ожог. Из зеркала на Нину смотрела страшная, обезображенная женщина. Нина закрыла лицо ладонями и горько заплакала. Так Хозяин забрал свой должок, Нинкину красоту.
Бабка Серафима всегда говорила, -- "Прежде чем совершить какое-то дело, хорошо подумай о последствиях".
Кому понравилась история Ставьте лайки Пишите комментарии Подписывайтесь на канал