#Письма
Перед отъездом Вы говорили, что скоро должны Вы увидеться в Петербурге с директором изящных искусств Франции, который ожидался в Обществе поощрения художеств для решения вопроса о франко-русских художественных выставках. Этот разговор Ваш я вспоминаю здесь - и вот какая сердечнейшая просьба к Вам возникает у меня по этому случаю.
При установлении наивыгодных для обеих сторон условий проводимого Вами предприятия и французский сановник и Вы будете готовы на взаимные любезности и услуги. Этим моментом необходимо воспользоваться нашему Музею, чтобы получить с Франции то, чего она не дала до сих пор ни одной стране и ни одному учреждению. Я разумею гипсовый угол Парфенона, сделанный в натуральную величину и стоящий в cour vitrée Академии des Beaus Arts в Париже.
Эта импозантная вещь, подле которой так эффектно расположены там лучшие изваяния греков, существует только в одном экземпляре на целую Европу; ее нет ни в Дрездене, ни в Берлине, не знаю, есть ли она в колоссальном музее Нью-Йорка, в Бостоне ее тоже нет, хотя тамошний музей слепков и очень богат.
Ваш парижский гость Вам теперь, конечно, не откажет в точном слепке с этого угла Парфенона и, как знать, может быть, даже вызовется сделать это силами Академии совершенно даром. А какое неизбежное и вместе с тем великолепное украшение составит эта грандиозная вещь в нашем левом стеклянном дворике! И у нас эта часть Парфенона была бы поставлена выгоднее, чем в Париже, где, за недостатком высоты cour vitrée, должны были чуть не на целый нижний барабан опустить колонны ниже пола, в особое углубление, вследствие чего эффект значительно проигран. Наша же высота вполне достаточна, чтобы поместить этот угол целиком, без сокращений.
Будьте добры, Юрий Степанович, повести речь с Вашим гостем об этом, для Академии небольшом, а для нас таком важном предмете, который составит красу и гордость нашего собрания антиков. Если же названное лицо уже уехало из Петербурга, то не будете ли милостивы написать ему по свежим следам. Французские чиновники вообще очень формальны, ленивы и нелюбезны; куда они стоят ниже чиновников английских, и немецких, и итальянских! Но теперь, под влиянием переговоров, столько же интересных и для Франции, сколько и для России, эта косность бюрократическая, наверное, не будет иметь места.