Один взгляд на Владислава, и россыпь мурашек летит по телу, а сердце пускается вскачь. Несётся, не замечая ничего. Руки подрагивают. В голубых озёрах сейчас гейзерами бурлит ледяное море, и я заставляю себя отвести взгляд. Отвернуться. Но поздно.
Влад узнал меня. Точно так же как я узнала его.
А он изменился. Стал внушительнее. И густая каштановая шевелюра не обзавелась ни единым седым волоском. И прищур глаз всё тот же. Даже дурацкая привычка прикусывать нижнюю губу с левой стороны осталась.
Я приказала себе успокоиться.
Как приказывала с того самого момента, когда в ресторане после нескольких лет отношений вместо предложения руки и сердца, Влад сказал, что изменил с бывшей девушкой, и мы расстаёмся. Я не пережила бы этого одна. Меня в прямом смысле разрывало на куски. Я хотела умереть, ведь по сути была просто живым мертвецом. Но у меня была Аделаида. Которая даже не появившись на свет, смогла меня поддержать.
Я тогда сбежала. Просто не стала разбираться с несколькими годами гражданского брака. Я съехала с квартиры Влада уже наутро. В спальном районе у меня была комната в коммуналке, куда я и перебралась и сейчас продолжаю там жить с Идой, но это временно. Скоро я куплю просторную квартиру для себя и дочери. Я много работала всё это время, чтобы никто и никогда не смог отобрать у меня ребёнка.
И Влад не исключение.
— Аглая? — надтреснутый голос как первый лёд на реке, и я внутри кричу и зажимаю ладонями уши, а снаружи лишь презрительно изгибаю бровь, прижимаю Иду сильнее к себе и не вижу смысла отвечать. Влад растерянно смотрит на меня. Потом на дочь, которая забрала у меня самое лучшее: удивительные голубые с чернёным серебром глаза и кудрявые, пушистые, каштановые локоны.
Надо не так много времени, чтобы соотнести портреты, даты и тот момент, когда мы расстались. Точнее, когда Влад оставил меня одну. И теперь он стоял немного онемевший, растерянный, с предательской ниткой пульса на шее, которая вдруг резко сошла с ума.
Я смотрела. Не улыбалась. Не выказывала признаков того, что мы знакомы или мне приятно видеть человека, который всю мою жизнь раскрошил как старое ненужное зеркало. А я ведь верила. С первого слова и до последнего. Помню до сих пор, как Влад сидит напротив и произносит крамолу о другой женщине, а у меня под столом в руке тест на беременность с двумя полосками.
Когда Владислав оставил меня наедине с моими страхами, я шептала, что только бы не расплакаться и только бы не выдать то, что я беременна. Потому что такие, как Влад не заслуживают детей.
— Не притворяйся, что не узнала меня, — меняется тембр голоса Влада. — Это ведь мой ребёнок, Аглая?
Он склоняет голову к плечу, словно под другим ракурсом рассматривая нас с Идой, и я не выдерживаю:
— Нет. Это только мой ребёнок, Влад.
Измена. Без права на дочь. Анна Томченко
продолжение следует
начало