4 мая1823 года, император Александр I назначил министром финансов генерал-лейтенанта Егора Францевича (если быть точным – Георга Людвига) Канкрина. (Заметим: тот останется на посту в течение двадцати одного года – второе место в отечественной истории после советского министра Гарбузова, который скончался, пробыв в должности четверть века… Надо сказать, Канкрин просился в отставку несколько раньше – но Николай I (а бо́льшая часть министерской деятельности нашего героя, по понятным причинам, пришлось именно на это царствование)… так вот – император его не отпустит: «Ты знаешь, что нас двое, которые не можем оставить своих постов, пока живы: ты и я». Звучит, вроде бы, лестно – но как-то уж слишком мрачно… Через несколько лет Канкрин, всё-таки, уволится – по состоянию здоровья – и, действительно, уже на следующий год умрёт, немного не дожив до семидесяти одного… Впрочем – мы сильно забежали вперёд…)
…Надо сказать, примечательной личностью был уже отец нашего героя, Франц Канкрин – в своё время инженера сманили на русскую службу большой зарплатой; потом отпустили (как выяснится – на целых восемь лет) – но, при этом, сохранили ему полное содержание!.. (Хочется думать, это произошло не вследствие разгильдяйства отечественных финансистов – а по причине крайней важности специалиста). Так или иначе – Франц вернётся, а позже к нему, директору Старорусских солеварен, прибудет выпускник Марбургского университета, Людвиг.
…На протяжении пятнадцати лет его карьера развивалась поступательно и неспешно – затем внимание «сверху» привлекут теоретические труды сорокалетнего статского советника; и, незадолго до войны с Наполеоном, Канкрин становится помощником провиантмейстера… а с 1813 года – генерал-интендантом. К 1815 году он дорастёт до генерал-лейтенанта… не стоит даже говорить, насколько хлопотная должность досталась Канкрину – однако, по заверению источников, благодаря трудам педантичного немца, русская армия ни в чём не нуждалась на протяжении всех этих кампаний… (Что, воля Ваша, всё же, вызывает некоторые сомнения – однако фактом остаются два важных момента. Во-первых, Канкрин сведёт военный бюджет 1812–1814 гг. «с профицитом», потратив четыреста миллионов вместо четырёхсот двадцати пяти запланированных… дело небывалое!.. Во-вторых – когда союзники выкатят русским счёт на триста шестьдесят миллионов рубликов за снабжение войск во время Заграничного похода, он сторгуется на шестидесяти… Повторимся: император знал, что делать, поставив заведовать русскими финансами этого немца!..)
…Как мы знаем, затея Наполеона «разорвать в клочья» русскую экономику путём завоза немереного количества фальшивых денег, в целом, успеха не возымела – однако, к моменту прихода Канкрина в министерство, ситуация сложится нехорошая. Ассигнации ходили с так называемым «лажем» (откуда, по-видимому, и произошло общеизвестное слово… «лаж» же, в свою очередь, эквивалентный созвучному итальянскому «ажио», – есть разница при обмене бумажных денег на серебряные). Канкрин решится на девальвацию – и, после ряда постепенно проводимых мер, серебряный рубль надолго станет равен трём с половиной бумажным.
…Чтобы не наскучить экономическими выкладками, ограничимся главным: министр придерживался заградительных таможенных тарифов – полагая, что это благотворно скажется на развитии отечественного производства. (Для подготовки соответствующих кадров им был основан Питерский Технологический институт, целью которого прямо ставилось: «…приготовить людей, имеющих достаточные теоретические и практические познания для управления фабриками или отдельными частями оных»). Среди мер, принятых им для пополнения бюджета, назовём, помимо роста прямых налогов, увеличение гербового сбора, введение акциза на табак – и перевод торговли алкоголем с казённой на откупную систему. (Всё это вещи спорные – но, безусловно, свою задачу на тот момент выполнившие успешно). Само собой разумеется – при Канкрине существенно подтянулась финансовая отчётность на всех уровнях!..
P.S. …Вероятнее всего, в глазах современных экономистов, министр должен выглядеть полнейшим ретроградом – он не допускал частных банков (и даже сберкасс) – да и к государственным относился недоверчиво… Более того – Канкрин даже в сложные времена ни разу не рискнёт «запустить печатный станок». Одним словом – министр не верил ни в Адама Смита, ни в «невидимую руку рынка»…И, тем не менее, сумел привести финансы империи в относительно стабильное состояние… с которым, правда, вскоре покончит Крымская война… Впрочем, это – совсем другая история.