Появление в свободной продаже огнестрельного оружия породило новый вид преступлений, связанных с его применением. В связи с этим в первой половине 20 столетия у полиции стали возникать определенные трудности с идентификацией огнестрельных повреждений при выстрелах с дальнего или близкого расстояния. А точность в этом вопросе, по сути, решала все.
Также немаловажной была проблема определения пулевой раны, поскольку по виду отверстия можно было определить, было ли это убийство или самоубийство. Сначала требовалось определить с какого расстояния произведен выстрел, самоубийство, разумеется, было невозможным при выстреле с расстояния, недосягаемого для самоубийцы.
Фактически с этих вопросов, на которые предстояло найти ответ полицейскому при расследовании преступления, зародилась баллистика. Один из таких случаев, где предстояло решить такую задачу произошел в Шотландии, в городе Эдинбурге 17 марта 1926 года.
Это было обычное утро семьи Мерретов, состоявшей из матери Берты Меррет и ее восемнадцатилетнего сына Дональда. В это утро домработница Генриетта готовила на кухне обед. Сама хозяйка сидела в гостиной за письменным столом и что-то писала, перед ней лежали банковские извещения и письма. Сын Берты Дональд сидел в другом конце комнаты с книгой, читал он или просто листал страницы было непонятно. Домработница вошла в гостиную, проверила дрова в камине и удалилась. Через какое-то время она, выходя из кухни, столкнулась с Дональдом, который совершенно будничным голосом сказал: "Рита, моя мать застрелилась - И добавил: Я потратил ее деньги, и она очень это переживала".
Когда шокированная этим известием домработница вошла в гостиную, она увидела, что Берта Меррет лежит между столом и секретером. Стул, на котором она сидела, был опрокинут. Кровь из раны на голове Берты сочилась тонкой струйкой. Домработница стремительно бросилась звонить в полицию. На место происшествия прибыли 2 констебля: Мидлмейс и Изат в сопровождении кареты скорой помощи. Обнаружив, что Берта чудом еще осталась жива, они госпитализировали ее в больницу.
Оба полицейских допустили серьезные ошибки,( свойственные многим полицейским того времени) они не позаботились о неприкосновенности места происшествия. Когда позже возник вопрос уточнения места совершения преступления, они не смогли вспомнить какое положение занимала пострадавшая, какие предметы в каком порядке лежали в комнате и не помнили, где находился пистолет, из которого был произведен выстрел. И, разумеется, они не искали отпечатки пальцев, если таковые имелись, и не обеспечили их сохранность. На недописанное Бертой письмо, лежавшее на столе, которое являлось важнейшей уликой, они даже не обратили внимания, хотя в нем мог быть ключ к разгадке.
Уже выходя в холл, увидев сына Берты Дональда один из полицейских как бы, между прочим, спросил у него, что случилось с его матерью. Саму Берту уже к тому времени увезли в больницу. Дональд ограничился ответом: "денежные неприятности".
В Шотландии факты самоубийства относились в то время к подсудным происшествиям, а поэтому вскоре прибыл инспектор уголовной полиции Флеминг. Но он также ничего не сделал, чтобы сохранить неприкосновенность предметов в доме, следов преступления, и также совершенно проигнорировал письмо, недописанное жертвой и которое впоследствии оказалось кем-то намеренно сожжено. Единственное, что предположил полицейский, увидев на столе переписку с банком и извещение о закрытии счета, что это и была причина неудавшегося суицида. И рассудив так, он распорядился чтобы пострадавшую поместили в палату с решетками, поскольку после лечения, если она выздоровеет, ее ожидает суд.
Берта Меррет отчаянно боролась за свою жизнь и в этом ей старались помочь два врача Бель и Холкомб. Во время осмотра головы, они заметили за правым ухом пострадавшей входное отверстие от пули. Сама пуля застряла в основании черепа, это показал рентгеновский снимок. Операция была невозможна. Доктора понимали, что при столь тяжелом ранении шансы выжить у пострадавшей невелики даже при самом хорошем врачебном уходе.
На следующий день Берта смогла прийти в сознание и попыталась понять, что с ней произошло. Так как существовало негласное правило(при неудавшемся самоубийстве, если жертва оставалась жива) не говорить самоубийцам о случившемся, ей ответили: "Небольшой несчастный случай". Но Берту не удовлетворил такой ответ, она понимала, что от нее что-то скрывают и она продолжала думать о своем ранении.
Чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, она рассказала доктору Холкомбу, что она сидела за письменным столом и писала письмо, в это время к ней подошел ее сын, видимо, желая что-то сказать или спросить. Она была очень взвинчена и попросила его не мешать ей. В этот самый момент раздался выстрел, и после этого она потеряла сознание и дальше ничего не помнит.
Доктор Холкомб, услышав рассказ Берты, был весьма удивлен, поскольку она поступила в больницу как самоубийца(со слов полицейских). Он посчитал необходимым сообщить полицейскому Флемингу о том, что сказала Берта, и заодно уточнить действительно ли речь идет о попытке самоубийства. Он прибавил, что состояние больной безнадежно тяжелое и вряд ли она позже сможет что-то сообщить. Доктор всячески давал понять полицейскому, что нужно торопиться расспросить пострадавшую и выяснить, что на самом деле произошло. Однако Флеминг проигнорировал слова доктора.
Когда к пострадавшей в больницу пришла ее приятельница мисс Хилл, она ей сказала: "Не было никакого несчастного случая. Я писала письмо мистеру Андерсону, и в это время в меня кто-то выстрелил". Приятельница спросила Берту: "Пистолет был у тебя в руках?" - "Нет", - ответила та.
Через неделю после ранения Берты к ней в больницу приехала сестра Элиза Пенн. Несчастная женщина, видимо, понимая, что ей недолго осталось жить, пыталась хоть до кого-нибудь достучаться и поэтому стала рассказывать сестре предысторию как она оказалась в больнице. Она рассказала, что сидела за столом и писала письмо и вдруг в ее голове произошел взрыв, как будто Дональд выстрелил в нее. Под конец она попросила не оставлять Дональда и позаботиться о нем. Через неделю Берта скончалась.
Когда Элиза Пенн по просьбе сестры решила "позаботиться" о Дональде, ей открылась весьма неприглядная правда о ее племяннике, которая ранила ей сердце. Оказалось, что сразу после госпитализации матери в больницу Дональд привел в дом свою подружку, танцовщицу кабаре с весьма сомнительной репутацией. С ней он развлекался все дни напролет, а вечера проводил в клубах. Состояние матери его совершенно не волновало, скорее наоборот он ждал , что из больницы придет сообщение о ее скорой смерти.
В один из дней Элиза Пенн войдя в гостиную, обнаружила стреляную гильзу, которую не увидел полицейский Флеминг, потому что не искал. Когда же она вошла в спальню к Дональду, то заметила в его шкафу коробку с патронами 28 калибра. На вопрос Элизы, откуда у него патроны, Дональд ответил, что купил их вместе с пистолетом для стрельбы по кроликам, но мать, дескать, запретила стрелять и забрала пистолет.
Элиза была возмущена наглостью и жестокосердием Дональда, хотя упрекала сестру в том, что Берта слишком баловала сына и не привила ему ответственности и желания чего-то в жизни достигать собственным трудом. Но как сестра она очень сочувствовала Берте, помня ее неудачный брак с авантюристом Джоном Альфредом Мерретом, бросившим ее одну с сыном.
Элизе стало известно, что Дональд обманывал мать и уже несколько месяцев не посещал колледж. Вместо этого он бегал к своей танцовщице варьете, Бетти Кристи, делал ей дорогие подарки. Оставалось загадкой, откуда Дональд берет деньги. Вскоре и это стало известно. По составленному покойной Бертой еще при жизни завещанию все ее скромное состояние должно было перейти к ее сыну Дональду. Обеспечением передачи денег в случае смерти Берты должен был заниматься общественный опекун. Однако через какое-то время опекун обнаружил, что банк выплатил Дональду 457 фунтов по чековой книжке, на страницах которой стояла подпись Берты Меррет. Произошло это незадолго до ее кончины. Как выяснилось подписи на чеках были подделаны Дональдом. В связи с этим банк прислал Берте извещение, что счет ее исчерпан и потому закрыт. Было очевидно, что письмо из банка попало в руки к Дональду, который прочитав его, понял, что вскоре мать обо всем узнает. Теперь Элиза Пенн не сомневалась, что Дональд пошел на убийство матери, инсценировав самоубийство.
Когда осенью 1926 года встал вопрос о возбуждении уголовного дела против Дональда Меррета по обвинению в убийстве матери, судебная медицина не была еще достаточно совершенна в вопросах баллистики. Поэтому вопрос точного определения, с какого расстояния произведен выстрел в жертву, а также уточнение имело ли место убийство с близкого расстояния или самоубийство все еще был не до конца изучен. Отсюда возникла определенная трудность в предъявлении обвинения Дональду Меррету. его адвокаты позвали на помощь светило судебной медицины того времени, уже известного Спилсбери, который к сожалению в этом деле оказался не на высоте, совершив роковую ошибку.
Проведя ряд экспериментов с муляжами, произведя множество выстрелов из пистолета совершенно другого калибра и патронами отличными от орудия преступления, Спилсбери сделал неверный вывод, который фактически привел к оправданию убийцы. Произошло это несмотря на попытки известных врачей, судмедэкспертов и полицейских доказать, что не было никакого самоубийства, а имело место убийство. Дональд совершил выстрел в голову матери в тот момент, когда она сидела за письменным столом и писала письмо банковскому клерку. По направлению канала проходного отверстия от пули можно было определить , что он подошел сзади с правой стороны и произвел выстрел, после которого она, чудом еще прожила несколько дней.
Таким образом Дональд Меррет ушел от справедливого возмездия, получив лишь незначительный срок за подделку чеков. В 1954 году он дал о себе знать самым неожиданным образом. А случилось это в Германии, под Кёльном в лесу был обнаружен труп мужчины, который оказался вместе с британскими войсками после второй мировой войны в Германии. Там он взял себе новое имя Рональд Чесней и под этим именем прослыл аферистом, который пользуясь служебным положением, проворачивал всевозможные денежные махинации.
После отбывания наказания за подделку чеков, получив в свое распоряжение наследство отца в 50000 фунтов он вскружил юной девице голову, она вышла за него замуж. В пылу щедрости он выдал жене на развитие частного предпринимательства 8400 фунтов. Остальной капитал растратил за несколько лет. Оставшись на мели стал заниматься воровством, шантажом и незаконными сделками. Не раз оказывался за решеткой за свои делишки. Во время войны ему довелось служить в военно-морском флоте, где он не гнушался контрабандой. И вот однажды в 1950 году, оказавшись снова в Западной Германии, Дональд вспомнил о деньгах, которые он когда-то оставил своей уже бывшей к тому времени жене. Молодая женщина жила с матерью и содержала пансион для престарелых клиентов.
Зимой 1954 года Дональд решается убить свою жену, чтобы завладеть ее финансами. Изготовив себе фальшивый паспорт на другое имя, Дональд решил посетить свою жену сначала под своим именем, а затем вернуться уже по фальшивому паспорту в Англию. Тайком. пробравшись в пансион, он убил жену, утопив ее в ванне и ее мать, оказавшуюся случайной свидетельницей, также убил. Соседи видели выходящим из здания высокого плотного мужчину с черной бородой, с окровавленными руками. Полиция вышла на след Дональда и понимая, что ему не удастся уйти на этот раз от возмездия, он застрелился.
Самым печальным фактом в этой истории является то, что целый ряд недопустимых в полицейском расследовании обстоятельств, таких как халатность, невнимательность, некомпетентность и безразличие привели к тому, что убийца не только избежал наказания, но смог совершить еще несколько преступлений. Самая большая ответственность лежала на легендарном Спилсбери, который не нашел в себе мужества признать собственную ошибку. Иначе он не отверг бы доводы другого, не менее известного, но более дотошного и честного эксперта Литлджона, который доказывал, что по следам пороха, оставленным на ране и по характеру пулевого отверстия можно утверждать, что имело место убийство с близкого расстояния, а не самоубийство.