О спектакле «Баба Шанель» театра «Большая медведица», поставленном по пьесе Николая Коляды
Вы все – инвалиды! Но вы – не инвалиды!
Николай Коляда. «Баба Шанель»
В жизни всегда рядом горе и радость, смех и слезы, жизнь и смерть. Все на грани, и грань, отделяющая жизнь от смерти, эфемерна. Особенно, когда тебе лет 80, а средний возраст героинь пьесы Николая Коляды именно таков.
Итак, собрались бабушки-инвалиды, нарядились в кокошники и русские узорчатые платья, чтобы петь народные песни под руководством 30-летнего Сергея Сергеевича, баяниста и неудачника. Живут, репетируют, выступают, преодолевают свои болезни, сплетничают и обмениваются рецептами — в общем, живут увлекательной жизнью своего маленького мира искусства.
Пьеса начинается как легкая, остроумная комедия, наполненная полнокровным народным юмором, лихими пословицами и прибаутками, постепенно перерастая в напряженную драму, почти трагедию. Все, как в жизни, где веселуха и боль всегда рядом. Пьеса написана сочным языком, глубоко и точно характеризующим каждого персонажа. Если ставить ее строго по тексту, получится яркая драма в народном стиле, где раздолье и слезам, и смеху, но пьесу поставил театр «Большая медведица», и она заиграла яркими красками и получила второе дыхание. Вот об этом и поговорим.
Итак, бабули в возрасте от 90 до 70 превращаются в народных песенниц, наполненных жизненными красками, огненным темпераментом и молодецким задором. Никакой дряхлости. Жажда жизни, кураж и девчонские костюмы, лишающие персонажей предгробового величия. В разноцветных полудетских платьях они больше похожи на бабочек, чем на русский народный хор.
Сергей Сергеевич тоже отличается от народника хотя бы тем, что поет Фрэнка Синатру, а не «Калинку-малинку», но он так же мечтает о «ребрендинге» и о том, чтобы развернуться в полную силу, как и персонаж Коляды.
Любой идиллии рано или поздно приходит конец, и руководитель приводит в ансамбль новенькую. И не просто новенькую, а солистку, всю в белом, которой предстоит петь "в луче света". Хор же останется в ее тени на подпевках. И если у Коляды Роза Николаевна — нелепо одетая бабка 55 лет, то перед нами — величественная надменная особа, олицетворение власти мира сего. Мира, где правят бал машины с мигалками и непотопляемая совковая номенклатура, частью которой она является. Баба Шанель — сочетание похабной грубости с плохо завуалированным дорогостоящим французским шиком.
Баба Шанель в исполнении Ирины Подгорной ослепительна. В спектакле раскрылась еще одна грань ее необыкновенного дарования. Актрисе удалось создать образ надменной, безжалостной дряни, уверенной и беспощадной. Даже трудно поверить, что в спектакле «Сестры Ганга» та же самая актриса — верх нежности, хрупкости, самоотверженности и изящества.
Настоящий актер — всегда лицедей. И верх актерского мастерства — искусство перевоплощения до неузнаваемости. Помню, мне рассказывал знакомый, как умел перевоплощаться великий русский актер Николай Гриценко, которого не узнавала даже родная мать. Удивительный дар перевоплощения и создает чудо под названием Театр.
Маленький нарядный мир русской народной песни преображается режиссером «Большой медведицей» Валерией Приходченко в аллегорическое противостояние беззащитных разноцветных бабочек и тяжелого катка грубой силы, который проглотит их, не жуя. Все, что они имели: пение, аплодисменты, наряды, общение — все вот-вот рухнет под напором новой агрессии, упивающейся могуществом и безнаказанностью.
Разноцветный хор, где царили равенство и братство, нужен теперь только как фон для новой царицы, жестокой и надменной. И в маленьких людях обнаруживается большое достоинство. Начинается противостояние, проигрыш которого — увы! - неминуем.
Что остается в жизни маленького человека, когда его лишают искусства? Приобщения к миру красоты и вечности? Человек оказывается у черты, разделяющей жизнь и смерть. Каждая подходит к заповедной черте, от которой отдаляло искусство. Каждый заглядывает за нее, и в ужасе отворачивается от загробного мира.
На сцене улетучивались болезни, проходила боль. На сцене их любили зрители. На сцене жизнь расцветала яркими красками, это вдохновляло и придавало смысл существованию. Сохранить достоинство и остаться наедине с предстоящей смертью и одиночеством, или пожертвовать всем ради искусства и жизни? Тяжелый выбор. Жизнь коротка, искусство вечно. Бабочки выбирают искусство.
«Хоть в темноте, но со всеми. Хоть в темноте, но на людях. Хоть в темноте, но в платье и в кокошнике. Хоть в темноте, но на сцене».
Финал тягостен. Грубая молодая сила побеждает. Роза Николаевна поет в луче света, хор — в ее тени. Но тут происходит чудо, обыкновенное театральное чудо. Чудо, созданное режиссером. Чудо, придающее поражению вес победы.
Хор волшебным образом перемещается на первый план, оставляя солистку на дальнем. И эта боль, и эта сломленная воля, эта неукротимая тяга к вечному искусству побеждают горечь и несправедливость происходящего.
И вот тут перед нами открывается тайна, заложенная автором в пьесе. Люди искусства пойдут на все ради возможности нести его людям. Как говорил Григорий Горин, «театру, может быть, труднее всего! Ему нужен зритель, и не будущий, а современник!» Перед нами своеобразная авторская исповедь Николая Коляды и всех, кто вынужден делать русский театр в наше сложное время. Да, театрам приходится терпеть и уступать, жертвовать и приспосабливаться. Но у них нет выхода. Они не могут без сцены.
Поддержать канал можно здесь: 4276 3801 3790 3469, Сбербанк.
Или здесь.
Бог отблагодарит Вас за Вашу доброту)