Заглянем в наше прошлое - мы не умеем говорить с рождения. Наша речь как функция развивается прижизненно, причем не сама по себе, а благодаря контакту со значимыми другими, например, с матерью. Когда младенец плачет или кричит, он испытывает неудовольствие, и мать, успокаивая его, обычно берет его на руки/находится рядом и говорит с ним.
В психоаналитической традиции эти процессы называются:
1) холдинг
2) контейнирование
Первое означает создание безопасной, поддерживающей среды для ребенка в контакте с матерью. Второе - ее способность выдержать переживания ребенка (а не избегать), понимать их, осмысляя с помощью речи, и проговаривать их для него. И хоть ребенок еще не умеет говорить и понимать смысл слов, он уже на довербальном уровне получает ценный опыт выдерживания своих переживаний, потому что они перерабатываются матерью снаружи в безопасной среде.
Постепенно, по мере развития, ребенок неосознанно интроецирует, "вбирает" в себя эти функции. Благодаря подобному примеру извне, он сам осваивает способность выдерживать, а далее понимать и перерабатывать любые свои переживания внутри своей психики с помощью речи, не разрушаясь от них и чувствуя себя относительно устойчиво. И речь в этом всем занимает главенствующее положение, потому что помогает придать переживаниям значение.
То, что я испытываю, это уже не "безымянный ужас", а нечто, что может быть увидено, осмыслено и озвучено - как для себя, так и для другого (чтобы найти поддержку, очертить границы или что-то еще). Любая возникающая внутри эмоция становится не чем-то поглощающим и разрушающим, от чего хочется убежать, а сигналом, на который становится возможно обратить внимание и не развалиться при этом.
И вот, я уже не срываюсь на близких, крича и бья посуду, а понимаю, что очень злюсь, потому что они мешают мне работать. Я в ярости, гневе и вообще хочу, чтобы меня не трогали - и хоть подобная символизация не всегда делает чувство менее неприятным (хотя очень бы хотелось), она, во-первых, делает его проживание более безопасным, а, во-вторых, расширяет понимание себя для себя и для других. Когда запал сойдет, можно поразмышлять о том, почему вас так захватывает злость.
Таким образом, проговаривая, мы не разрушаемся сами, не разрушаем других и связи между нами, и при этом не подавляем то, что происходит внутри. Мы все также это чувствуем и выражаем, но не в архаичной, довербальной форме как когда мы были детьми, а в более осознанной, вербальной, как "учила мама".
Дисклеймер: реальность зачастую оказывается более суровой, чем идеальная картинка, поэтому, вырастая, мы можем испытывать трудности с подобным обозначением своих переживаний. Плюс к этому, на этот процесс могут влиять и другие факторы. Это нормально. Мы имеем право на разные переживания и свои способы с ними справляться, но важно осознавать 2 момента: 1) будучи взрослыми мы сами несем за это ответственность 2) над этим можно работать - как самостоятельно, так и с психологом. Эти процессы могут меняться.
