Мы окружены врагами, которые намного превосходят нас в численном отношении. Поэтому мы вынуждены выдвигать нашу разведку как можно дальше. Она служит нам подобно длинной руке, помогая скомпенсировать недостаток времени и пространства.
(Глава Службы общей безопасности Израиля Иссер Харель)
Египет
Родился 6 декабря 1924 года в семье Шауля и Софи Коэн, которые эмигрировали в Египет из сирийского города Алеппо. Отец занимался мелким бизнесом — продавал галстуки из французского шелка богатым клиентам.
Как и сотни тысяч их соплеменников по всему арабскому миру, его родители верили в Землю Обетованную и не преминули репатриироваться в Израиль
25-летний Эли не поехал вслед за семьей, а остался в Египте. Но вовсе не из-за привязанности к стране, где родился и вырос. Он с ранних лет был сторонником сионистских идей — а молодому еврейскому государству, находящемуся в состоянии войны со всем арабским миром, были очень нужны свои люди в Египте. Коэн остался в Александрии еще на шесть лет: координировал работу еврейских подпольщиков, получая указания от израильской разведки.
Когда его сеть накрыли спецслужбы, ему удалось убедить египтян в своей невиновности — он якобы просто сдавал жилплощадь знакомым евреям, не зная, какую работу они вели. Он уехал в Израиль и в 1955 году, окончив разведшколу, вернулся в Египет. Но Коэн сразу же попал под наблюдение спецслужб и никакой пользы принести не успел — после Суэцкого кризиса отношения двух стран окончательно испортились, и большинство евреев покинули Египет. На этот раз разведчик отправился на историческую родину.
Коэн хотел продолжить работу на внешнюю разведку. Но тамошние кадровики решили, что молодой человек слишком безрассуден, а также «засвечен» египетскими спецслужбами, и не взяли его в «Моссад». Тогда он устроился бухгалтером в универмаг, в 1959 году женился на иракской еврейке Наде и завел детей.
Начало
Разведка, впрочем, не забыла о его заслугах и достоинствах. Мужчина в совершенстве владел английским, французским и арабским языками, к тому же обладал фотографической памятью — такими кадрами не разбрасываются. Военные разведчики вышли на него и предложили ответственное задание. Говорят, из-за семьи будущий шпион колебался перед тем, как принять это предложение, но все же был счастлив предоставленной возможности, потому что работа в магазине его угнетала. Так или иначе, в 1960 году он начал курс тренировок в качестве агента «Моссада».
Примерно девять месяцев его готовили к миссии: учили слежке и уходу от нее, шифрованию и работе со сложной радиотехникой. Его фотографической памяти нашли применение: учили запоминать всевозможные модели танков, гаубиц и самолетов, а знание языков пригодилось для изучения сирийского диалекта арабского.
Коэну предстояло забыть свое имя и стать другим человеком.Попрощавшись с женой и детьми, он вылетел в Аргентину — где с XIX века обосновалась большая арабская община.
Аргентина
6 февраля 1961 года Эли прибыл в Буэнос-Айрес, где, уже под новым именем — Камиль Амин Таабет завязывает деловые и дружеские связи с местными сирийскими дипломатами и предпринимателями. В короткий срок ему удалось стать одним из постоянных гостей на дипломатических приёмах. Среди его друзей был редактор местного арабо-испанского еженедельника и военный атташе Сирии в Аргентине — Амин аль-Хафез, офицер-танкист, один из давних членов партии БААС, находившийся в то время в изгнании. Вскоре после военного переворота в Сирии Амин аль-Хафез вернулся в страну и занял ведущее место в партийном руководстве, став президентом страны. Пробыв в Аргентине менее года, Эли посетил на короткое время Израиль, где получил указание прибыть через Египет в Ливан, а оттуда проникнуть в Сирию для выполнения основного задания.
Сирия
Пользуясь дружескими связями, налаженными за границей, Эли Коэн с легкостью пересёк границу и 10 января 1962 года был уже в Дамаске. Первым делом он снял квартиру в центре города, поблизости от двух важнейших центров средоточия необходимой ему информации: генерального штаба и дворца для гостей президента. В этом отношении, расположение квартиры, где он поселился, было идеальным: из её окон он мог видеть военных специалистов разных стран, посещавших Сирию, и сообщать в Израиль о динамике её внешнеполитических связей. Наблюдение за генштабом давало ему возможность догадываться о происходящем там по числу прибывающих туда людей, количеству освещённых ночью окон и многим другим признакам.
Обосновавшись на новом месте, Коэн приступил к активным действиям. Благодаря рекомендательным письмам сирийских дипломатов и бизнесменов из Буэнос-Айреса, он начал завязывать знакомства в близких к правительству кругах сирийской столицы. Среди друзей, способствовавших продвижению Коэна в высшее сирийское общество, были диктор радио для эмигрантов в Буэнос-Айресе Джордж Сайф и сирийский военный лётчик Аднан аль-Джаби. Постепенно он установил связи с высшими правительственными чиновниками и представителями армейской элиты. Молодой миллионер из Аргентины стал известен как горячий патриот Сирии и личный друг высокопоставленных персон. Он был щедр на дорогие подарки, давал деньги взаймы, устраивал у себя дома приёмы для видных общественных деятелей и бывал в гостях у них.
В марте 1963 года, в результате военного переворота, к власти пришла партия «БААС», а в июле главой страны стал майор Эль-Хафез. Таким образом, близкие «друзья» Эли, которых он щедро «поддерживал», оказались у власти, и дом Коэна превратился в место встреч высших чинов сирийской армии.
Коэн действовал очень успешно. Ему удалось завязать полезные знакомства и связи и внедриться в высшие военные круги и правительственные сферы Сирии, получая достоверную информацию из первых рук. Он дослужился до чина полковника сил безопасности Сирии, пользовался доверием президента, был желанным гостем в президентском дворце, часто выезжал за границу. К моменту разоблачения, Камиль Амин Таабет (он же Эли Коэн) был третьим в списке кандидатов на пост президента Сирии.
Указания из «Моссада» Коэн получал в закодированном виде, слушая по радио арабские песни, транслировавшиеся Израилем «по заявкам радиослушателей». Сам он передавал информацию в центр с помощью портативного радиопередатчика.
С начала 1962 года Эли Коэн передал в Израиль сотни телеграмм с важной информацией стратегического характера. Например, о бункерах, в которых сирийцы хранили полученное из СССР оружие; стратегические планы, касающиеся захвата территорий на севере Израиля; информацию о получении Сирией 200 советских танков Т-54 спустя считанные часы после их появления на территории страны. Вместе со своим другом — пилотом аль-Джаби — он посещал военную зону на границе с Израилем, где смог осмотреть укрепления на Голанских высотах. Коэн настолько вошёл в доверие, что ему разрешали фотографировать военные объекты. Во время этих посещений ему удалось увидеть чертежи сирийских военных укреплений и карты расположения артиллерийских установок на высотах. Сирийские офицеры с гордостью рассказывали ему об огромных подземных складах с артиллерийскими боеприпасами и другим оборудованием, о расположении минных полей. Эли удалось также разоблачить планы Сирии по лишению Израиля источника водоснабжения путём изменения направления течения реки Иордан. Переданная им информация в значительной мере способствовала быстрой победе Израиля в Шестидневной войне 1967 года.
На родине, которой так помогла его работа, сам Коэн за годы службы побывал всего три или четыре раза. В последний раз в конце 1964 года — как раз вовремя, чтобы застать рождение своего третьего ребенка. Он не хотел возвращаться в Сирию — командующим разведкой тогда стал Ахмад аль-Сувейдани, недоверчивый человек, не разделявший всеобщей приязни к личности Таабета. Израильтянин опасался за свою жизнь, эти опасения разделяла и мать его детей, но начальство уговорило его продолжить работу. Уезжая, он обещал жене, что это его последняя командировка, после которой он вернется в Израиль насовсем.
Но сирийцы к тому моменту уже всерьез подозревали, что в их рядах действует агент: евреи раз за разом демонстрировали подозрительно хорошие знания их военных тайн. В ноябре 1964 года по израильской территории ударила артиллерия Сирии — и ответ ВВС Израиля был на удивление точным и успешным.
«Крота» стали выслеживать с помощью новейшей радиотехники, произведенной в СССР. В обстановке строгой секретности контрразведка объявила периоды радиомолчания и начала «прочесывать» эфир. Перед самым рассветом удалось поймать шифрованный сигнал: он исходил из апартаментов напротив здания Генштаба. Четверо спецназовцев ворвались в помещение и застали Коэна врасплох — он передавал в Тель-Авив очередное сообщение.
После задержания его четыре недели жестоко пытали. Затем он предстал перед военным судом, где ему не предоставили адвоката. Коэна не удалось ни выкрасть, ни обменять — даже заступничество папы Римского не помогло уговорить арабов отпустить пленного. Что не удивительно, учитывая, какой урон нанесла сирийцам деятельность израильтянина. Его приговорили к смерти и в мае повесили на площади в Дамаске. Посмотреть на казнь сиониста собрались 10 тысяч человек.
Его тело шесть часов провисело в петле, а что с ним было после, доподлинно не известно. По одним данным, останки Коэна захоронены в безымянной могиле где-то на еврейском кладбище, по другим — спрятаны в глубоком бункере, чтобы их не выкрал «Моссад». Пока удалось вернуть лишь его часы — разведчики обнаружили их на аукционе где-то в другой стране и выкупили. В апреле появились слухи о том, что останки шпиона вывезли из Сирии российские войска — но никаких официальных подтверждений этому не последовало.
Перед смертью Эли Коэну позволили увидеться с раввином. В письме, переданном на родину, агент попросил прощения у семьи, а жену убеждал оставить утрату позади и не жить прошлым. Лучше всего — снова выйти замуж, чтобы у детей был отец. Но Надя Коэн больше не вышла замуж и не смогла забыть прошлого.
Еврейское государство тоже не забыло своего героя. Про него снимают фильмы и сериалы, в честь лучшего агента «Моссада» названы улицы в израильских городах и даже поселение на Голанских высотах, а его история вдохновила целое поколение израильтян, готовых отдать жизнь за свое государство и народ.