Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Письма влюбленного профессора

Письмо 33. Кемерово, 25.10.79 Ты жизнь моя, единственная! Да, действительно, жизнь обязывает каждого человека быть прежде всего Человеком и Самим собой. А это — никогда не считать для себя возможным забывать прошлое (хорошее), считать возможным не помнить худого. Жизнь человеку дана одна, ее нужно прожить так, чтобы любовь заполняла его до конца, «до упора!», чтобы нежность владела его естеством «в упор», чтобы радость общения с любимым Человеком поглощала его целиком. Это — обоюдный труд, труд, выраженный в страдания и муки, в постоянное желание быть вместе, вместе страдать, печалиться и радоваться… Невозможно себе представить, чтобы я мог не понять твоего состояния, не мог помогать доступными и согласованными с тобой методами и средствами. Люблю я тебя до изнеможения, до восторга и всепрощения. Конечно, ты не чувствуешь, ты только осязаешь наши чувства тогда, когда мы вместе! Здесь нет ничего противоестественного. Мы встретились не в Доме пионеров, не сидели за одной школьной па

Письмо 33. Кемерово, 25.10.79

Ты жизнь моя, единственная!

Да, действительно, жизнь обязывает каждого человека быть прежде всего Человеком и Самим собой. А это — никогда не считать для себя возможным забывать прошлое (хорошее), считать возможным не помнить худого. Жизнь человеку дана одна, ее нужно прожить так, чтобы любовь заполняла его до конца, «до упора!», чтобы нежность владела его естеством «в упор», чтобы радость общения с любимым Человеком поглощала его целиком.

Это — обоюдный труд, труд, выраженный в страдания и муки, в постоянное желание быть вместе, вместе страдать, печалиться и радоваться… Невозможно себе представить, чтобы я мог не понять твоего состояния, не мог помогать доступными и согласованными с

тобой методами и средствами. Люблю я тебя до изнеможения, до восторга и всепрощения.

Конечно, ты не чувствуешь, ты только осязаешь наши чувства тогда, когда мы вместе! Здесь нет ничего противоестественного. Мы встретились не в Доме пионеров, не сидели за одной школьной партой, не страдали детскими, юношескими страданиями. Но это разве может быть нам поставлено в вину?!

Я полюбил тебя без остатка и «враз», в миг, в секунду ту, когда услышал твой чудесный, оптимистичный голос, когда в Москве получил телеграмму и — умер от любви к человеку, узнать которого смог только сейчас. А потом — наше общение, дружеские и добрые шаги навстречу друг другу, затем… Затем … я понял, что уже жить без тебя — это значить умереть.

Я мог бы тоже себе сказать — любовь не требует жертв, люби, но живи один. Не думай обо мне плохо, но я могу жить один, у меня есть для этого мощное и действенное лекарство — РАБОТА! Но — не хочу более жить без тебя, к чему и тебя призываю. Страдания души, душ наших можно пережить вместе , вместе катализатор работает активнее, у него селективность выше. И в этом твое мучительное состояние для нас также губительно, как если бы я в одиночестве начал сегодня идти по шпалам — от Кемерово до Ближнего Востока!

Ужас даже себе представить… славная ты моя, я получил прекрасную телеграмму и письмо. Спасибо тебе, прими мой низкий поклон и заверения в преданности ДУХУ нашей любви, нашим надеждам на светлое будущее…

Достань журнал. «Дружба народов» №№ 7 и 8, 1979 и прочти Ю. Семенова «ТАСС уполномочен заявить…» Это очень важно. Там есть такие чудные слова…

Я люблю тебя, родная моя, хорошая ты моя роднулечка.

Целую тебя.

Твой Эм.