Зимой 1936 года шестнадцатилетняя школьница Аня Храброва написала вот такое стихотворение и отправила его лично товарищу Сталину:
Вождям нашего Союза
Весело в Союзе нашем.
Хорошо живётся всем.
На словах мы всё так красим
Всех измучили совсем.
У деревню заезжая,
Сердце ноет и болит,
Ещё жизни всей не зная,
Голова уже трещит.
А зайдёшь в какую хатку -
Только жалоба да стон:
Хлеба нет! Взяли лошадку!
Хоть собой корми ворон.
А налоги, боже милый,
Заживо во гроб кладут,
Потому народ всё хилый
Последний скот у них возьмут.
На словах товарищ Сталин
Красит жизнь, что хоть куда,
Но на самом деле Каин
Не годится не куда.
Я не боюсь вашей угрозы,
Тюрьма меня не устрашит,
В пути моей уж были грозы
Теперь лишь дождик покропит.
Хоть мало я жила на свете,
Но что за сердце у меня,
Оно сболело всё на свете,
Мои прекрасные года.
Товарищ Сталин, что же дальше?
Вам хорошо, что вам до всех.
Пускай мужик умрёт на пашне,
Пускай же кровь сойдёт со всех.
Вы пьёте кровь народа,
Когда же напьётесь вы её?
Когда же выяснет погода?
Когда же просветит луч весне?
Пойду навстречу я народу,
С народом мыслью умереть,
Всегда готова я к походу
И следа вам уж не стереть.
И вот этот пасквиль московская школьница отправила лично товарищу Сталину, причём приложила свой адрес и попросила дать ответ. Не знаю дошли ли эти вирши до отца народов, склоняюсь к тому что нет, но в руки сотрудников НКВД из канцелярии вождя они попали точно. Можно только представить, как опешили следователи, когда к ним попали эти стихи.
Что это - откровенная диверсия или безумие? Естественно было заведено уголовное дело по статье контрреволюционная пропаганда. Что вполне соответствует тексту написанному Храбровой. Оставлять без внимания данный сигнал чекисты не имели права.
Естественно школьницу задержали и поместили в Бутырскую тюрьму. Дома провели обыск, который ничего не дал, более подобных творений у Ани не нашлось. На допросе следователи выяснили, что отец Храбровой давно не живёт в семье, мать работает проводником на железной дороге и часто находится в разъездах, так что Аня, в основном, была предоставлена сама себе.
Школа выписала по Храбровой отрицательную характеристику, что училась слабо и в общественной жизни класса участия не принимала, была замкнутой и молчаливой. По словам самой Ани подруг у неё немного и она предпочитает сидеть дома и читать книги, писать стихи. Хотя здесь, возможно, Аня немного слукавила, понимая всю неоднозначность положения, чтобы выгородить тех, кто возможно надоумил её написать эти стихи и отправить Сталину.
Судя по ответам и потому что её не послали на медицинское освидетельствование, её адекватность не вызывала у следователей сомнения. Значит кто-то несомненно воспользовался доверием девочки. Как оказалось Храброва показала стих матери и мать естественно сильно отругала дочку, как впоследствии рассказала мама девочки следователям.
Однако всё же непонятно, что могло сподвигнуть ребёнка на такой поступок? На вопросы, где юная девушка могла наслушаться откровенной троцкистской антисоветчины, она скорее всего так же соврала. Поскольку рассказала сомнительную историю, что когда она приехала в деревню на каникулы, то это всё ей якобы рассказал житель соседней деревни, которого вскоре арестовали. В общем как-то так получилось, что шестнадцатилетняя школьница, которая практически ни с кем не общается, в том числе и с родной мамой, откуда-то узнала про перегибы коллективизации и прочую троцкистскую жуть, про которую она написала.
Вероятно, она это всё вычитала из книг, которые она любила читать или услышала по радио! Так или иначе та самая безжалостная “гэбня” не стала ломать малолетней дуре жизнь. Кровавая “гэбня” выписала Храбровой два года гласного надзора по месту жительства. Просто кошмар, конечно, бедный ребёнок!
Далее судьба этой незадачливой поэтессы неизвестна. Мне эта Храброва почему-то напомнила современных либеральных дурочек, которых умные дяди накачали мудрыми вещами и отправили на борьбу с "кровавым" режимом.