«Достаточно какой-нибудь одной несчастной мысли, чтобы сделать человека бессильным и безумным»
(Виктор Гюго. «Собор Парижской богоматери»)
Пересказывать содержание романа «Собор Парижской Богоматери» — это примерно такая же задача, как пересказывать содержание сериала «Игра престолов». Можно говорить бесконечно. И там есть масса боковых ответвлений, ходов, намёков.
Но, в общем, у Гюго это про любовь, про страсть, про Средние века — а кончается всё, наверное, плохо, потому что все погибают. Эсмеральда погибает, и Квазимодо заключает её в объятия. Козочка Джали выживает, что уже неплохо...
А если серьёзно, этот роман Гюго написал на одном дыхании.
Всё остальное он писал очень долго, тратил на это большие отрезки жизни. А вот этот роман написан меньше чем за полгода. Ему, правда, помешали некоторые события, а именно Июльская революция 1830 года.
Он взялся писать роман, сделал в библиотеках выписки, очень внимательно читал, а тут началась революция, и Гюго эвакуировал свою семью подальше от Парижа, в укромное место. Тетрадку с выписками он потерял, поэтому вынужден был просить у издателя отсрочки, и не один раз...
В 1831 году роман вышел в несколько сокращенном виде. Потом Гюго переиздавал его, дополнял и так далее. Роман произвел фурор...
Как Гюго заставил всех полюбить Средневековье и готическую архитектуру
Гюго открыл сразу очень много вещей.
Во-первых, Гюго подарил нам, Парижу, Франции собор Парижской Богоматери в том виде, в котором он существовал до недавнего времени, а именно до 2019 года, когда чуть было не погиб в огне, но всё-таки выстоял...
Собор уже хотели сносить, переделывать, такие пожелания высказывались давно. Но руки всё не доходили — французы XVII, XVIII, да и начала XIX века считали это здание нелепым, безобразным, уродующим город, неподобающим великой стране, великой нации.
Наполеон с трудом перенёс торжественную процедуру интронизации в соборе, казавшемся уродливым. Собор подкрасили, почистили, поставили новые двери, сделали в духе XVII–XVIII веков, но всё равно это казалось уродливым.
Но после романа «Собор Парижской Богоматери» отношение поменялось кардинально и очень быстро.
Уже в 1832 году открывается музей средневекового искусства. Отмечу, что Национальный музей Средневековья до сих пор работает. Коллекция музея охватывает промежуток от первых веков нашей эры до начала XVI века и считается одной из самых значительных коллекций предметов средневекового искусства и быта.
Семейство Сомерар выкупило помещение в современном аббатстве Клюни, и туда хлынули посетители. Оказывается, это было прекрасно и интересно, хотя и не соответствовало классическим представлениям об архитектуре.
Собор — одно из главных действующих лиц в романе. Он живой, и Гюго подчеркивает это несколько раз. Его невозможно описать одним словом. Он меняется в зависимости от настроения героев. Он меняется в зависимости от той задачи, которая стоит перед человеком, входящим в него.
Для кого-то это учебник по алхимии. Неслучайно сам король, замаскированный под кума Туранжо, приходит к архидиакону Клоду Фролло, потому что он интересуется алхимией и хочет открыть философский камень. А где же это сделать, как не в соборе Парижской Богоматери, где зашифрованы символические послания?
Для кого-то это родной дом, целый мир, как для Квазимодо. Другого он не знает и знать не хотел до какого-то времени. И так далее...
Это первое. И уже за одно это Гюго нужно сказать спасибо.
И ещё он сделал отступление, что на самом деле это не только о Париже, а о всей готической архитектуре, которая достойна изучения, достойна поклонения. Этому нашлись многочисленные сторонники, например, великий архитектор Эжен Виолле-ле-Дюк и другие, принявшиеся сохранять эту архитектуру. От чистого сердца...
Второе. Гюго открыл Средние века, потому что Средние века долгое время понимались как мрачная эпоха, эпоха мракобесия. Кстати, и у него это отнюдь не светлая эпоха, но эпоха чрезвычайно плодородная. Она способна породить истинные чувства и вызывает неподдельный интерес сама по себе, а не только в контексте борьбы с суевериями.
Да, у Гюго были предшественники. Была довольно популярная традиция английского готического романа. Но там обычно происходило нечто сверхъестественное, были какие-то существа, которых в реальной жизни быть не может, хотя бы Франкенштейн. И, конечно, был великий Вальтер Скотт, чрезвычайно популярный везде, в том числе и в России.
И, разумеется, Гюго его читал. Что-то он заимствовал у него напрямую, особенно из романа «Квентин Дорвард», потому что там есть и король Людовик XI, который очень похож на Людовика из романа Гюго. Там есть и герой, который бросает всем вызов. Есть цыган, то есть появляется тема цыган, которая не так часто фигурировала в литературе.
Гюго черпал из этого источника, но привнёс и нечто другое. Он пробудил интерес к чувствам. У Гюго чувства гораздо важнее долга. Собственно, долг здесь никто не исполняет. В этом, кстати, разница между Вальтером Скоттом и Гюго.
У Скотта герои верны своему долгу — рискуют, иногда гибнут, но они верны ему до конца.
У Гюго — какой долг? Здесь — любовь, здесь — страсть, здесь — ненависть. Это гораздо важнее, чем следование какому бы то ни было долгу...
И, конечно, здесь есть противостояние власти. Средние века для Виктора Гюго — это эпоха, как сказали бы в советское время, революционная. Здесь есть тираническая власть.
Гюго вообще не очень любил власть. Есть народ, пусть даже очень экзотический. Есть нищие, которые готовы бросить вызов этой власти. Поэтому, кстати, Гюго так любили в Советском Союзе.
Ещё Гюго открыл женщин. Мир женщин, которые оправданы именно своей любовью, своей страстью, пусть даже неправильной, нелепой.
Объект любви Эсмеральды, Феб, — человек, который её предал. Он красив, он производит впечатление благородного человека, но на самом деле он не стоит её. Тем не менее Эсмеральда делает свой выбор, и в этом её величие, её красота, и она достойна всякого поклонения...
Немного забегу вперед. Судьба этого произведения в России очень интересна. Русские читатели познакомились с ним рано. В журнале «Телескоп» появляются фрагменты перевода. Полностью издание вышло гораздо позже — в 1862 году в журнале «Время».
Русский издатель писал, что, конечно же, все читают по-французски, все знают этот великолепный роман, но всё-таки настало время перевести его на русский язык и опубликовать, потому что Гюго — это самый сильный писатель XIX века. Все понимают, что Квазимодо — это образ униженного, оскорбленного французского народа, у которого ничего нет, кроме его физической силы, но который осознает свое величие, в нем пробуждаются силы, он восстаёт для новой жизни.
Кто это писал? А это был Федор Михайлович Достоевский, издатель этого журнала.
Перевод сделан Юлией Померанцевой. К сожалению, не смог найти дополнительные биографические сведения о ней. Дальше все сильные переводы тоже делались женщинами — и какими! Это были борцы за права женщин. И, конечно, самый известный перевод — это перевод Надежды Коган, урожденной Нолле. Прекрасный переводчик, последняя любовь Александра Блока...
Можно ли считать роман Гюго исторически достоверным
Гюго открыл исторический роман. Он практически первый человек во Франции, который пишет роман с опорой на исторические источники. В это время историки становятся очень популярны. Все зачитываются — и даже не столько зачитываются, сколько заслушиваются — лекциями Франсуа Гизо. Огюстен Тьерри — тоже властелин дум. Но это — историки.
Гюго — писатель, но он понимает, что нужно работать с историческими источниками. И работает с ними, надо сказать, очень неплохо...
Гюго великолепно знал Париж, знал историческую фактуру, фактических ошибок в романе совсем мало. Есть некоторые смещения во времени.
Например, в той сцене, где Квазимодо приговаривается к позорному столбу и его наказывают кнутом, мучают, стоят кумушки, а с ними — мальчик. Мальчик хочет украсть маисовую лепешку — глава так и называется — «Маисовая лепешка» (Полностью глава называется «Рассказ о маисовой лепешке» - «Histoire d’une galette au levain de maïs»).
Заканчивается рассказ про маисовую лепешку тем, что мальчик всё-таки её съел. Но маисовой лепешки не могло быть в XV веке. Это кукуруза. Но таких деталей очень немного.
Что сочинил Гюго, где он внёс некоторые существенные сдвиги? Напомню: Пьер Гренгуар после провала своей пьесы идёт за Эсмеральдой, вообще не знает, что делать, и случайно попадает на территорию, которая называется Двор чудес. Это место, где собираются нищие, преступники, грабители, воры, карманники и другая публика. Выясняется, что у них есть свой язык, свои законы, свое королевство. Ему, как нарушителю границы, дают испытание. Он должен срезать кошелёк так, чтобы колокольчик манекена не зазвонил. Испытание он проваливает. Гренгуара должны повесить, но Эсмеральда его выкупает, согласившись выйти за него замуж. Но, как выяснилось, фиктивно.
Такие дворы существовали во многих мегаполисах, в том числе и в Москве...
То есть были группы людей и у них был свой язык, была своя организация.
Среди прочих открытий, которые сделал Виктор Гюго, — открытие мира арго. Арго — это королевство, жителей он называет арготинцы. Это особый язык городских низов, особый язык профессиональных нищих. Он соответствует нашей «фене», который изначально был языком коробейников. Арго тоже был языком коробейников. На нём они должны были общаться между собой, чтобы клиент не понял, что ему продают. Этот язык был заимствован миром профессиональных нищих и срезателей кошельков.
Историки пишут о том, что странным образом издают словари арго и открывают этот мир не полицейские агенты, структура которых была очень развита в Париже, но именно писатели, и первым был Виктор Гюго.
Что для Гюго Средние века? Это мир, противостоящий более позднему классицизму, противостоящий рациональному управлению, прямым проспектам, улицам. Неслучайно он будет негодовать, когда уже в 50–60-е годы XIX века барон Осман затеет перепланировку Парижа, которая принесёт городу современный облик, столь любимый нашими соотечественниками. Гюго считал, что этот человек режет по живому, убивает живое существо — Париж с его лабиринтом улочек...
Этот немного утрированный интерес ко всему хтоническому, идущему откуда-то «из-под земли», но естественному заставляет Гюго нагнетать такие густые краски. Что для него очень важно?
Посмотрим, как у него происходит дублирование. Начинается всё с представления во Дворце правосудия. Это был Зал потерянных шагов, или Зал мраморного стола, самое большое здание средневековой Европы. С этим можно не соглашаться, но такое мнение было и есть до сих пор. Гренгуар начинает своё представление, но оно сорвано, потому что происходит несколько параллельных событий, среди которых — праздник дурака, или праздник шута, когда выбирают самого уродливого — короля шутов. Отдельно есть и король арготинцев, или цезарь, как его называют. Это не мешает Гюго остановиться на карнавальной культуре. Он с большим удовольствием расписывает, как всё было не похоже на современность, как это интересно, как это ужасно и так далее…
Дальше — мир школяров и студентов. Мир школяров и мир криминальный у Гюго постоянно пересекаются. У архидьякона Фролло есть брат Жан, или Жеан, как у нас переводят это имя, который всё время клянчит у него деньги. Он не лишен образованности, он друг Феба, возлюбленного Эсмеральды, но при этом вхож в царство криминальных элементов и чувствует себя там как дома.
В романе масса школяров. Кто-то ведёт всякие записи, кто-то им даёт консультации. Бывшие правоведы, теологи — все собираются на этом дне общества.
Необузданный мир студентов, школяров и необузданный мир парижского чрева для Гюго переплетены между собой. Но это тоже не лишено исторической правды, потому что так оно и было. Очень многие деклассированные элементы — бывшие студенты, которые не хотели больше работать, но пополняли мир любителей жить за чужой счёт. Странным образом Гюго не ссылается на Франсуа Вийона, «проклятого поэта». Напомню, так Вийона называл другой французский поэт, Поль Верлен.
Верлен написал шесть очерков «Проклятые поэты», посвященных мастерам, не признанным, по его мнению, критикой и читателями. В их числе, кроме Вийона, были Артюр Рембо, Стефан Малларме и сам Верлен. При упоминании этих имён в памяти сразу всплывают чудесные школьные уроки литературы и образ любимого Великого учителя-словесника Веры Романовны Вайнберг (московская школа №711, Кутузовский проспект, 24а).
Хотя есть некоторые намёки, отсылающие к школяру, у которого дядя тоже был дьяконом — и который жил на грани между миром высокой поэзии, был приговорён к смерти, участвовал в драках, убийствах, ограблениях церквей и так далее. Эта связь двух миров для Гюго тоже очень важна.
Что ещё есть в романе? В романе город живет своей жизнью. Целая книга посвящена, с одной стороны, описанию собора, с другой — описанию Парижа, как если бы мы смотрели с вершины собора. Это огромная панорама, и она очень дотошно описана. Может быть, читателю она покажется какой-то странной и ненужной. Там нет никакого действия. Однако для Гюго очень важно показать реальную жизнь города...
Гюго работал с историческими источниками. И достоверность у него достаточно высокая. Например, в источниках нашёл Жака Куактье. Куактье — это доверенное лицо короля, лейб-медик, которому тот доверяет, с которым ведет всякие переговоры, которого использует в качестве посредника. Он выскочка, сделавший себя благодаря медицинскому таланту. Король был очень мнительным, всё время думал, что он тяжело болен, что, в общем, соответствовало действительности. Он очень щедро одаривал Куактье.
Интересен образ короля. Гюго здесь пытается интегрировать элементы большой истории, социальной истории по Франсуа Гизо.
По размышлениям Франсуа Гизо, дворянство и третье сословие, то есть буржуазия, рабочие, крестьяне, должны найти компромисс, прийти к классовому миру, чтобы избежать новой революции, оглядываясь на революцию Французскую. С 1840 года Гизо фактически руководил правительством при короле Луи Филиппе I. Но революция 1848 года, после которой во Франции была провозглашена республика, и Июньское восстание рабочих стали крахом его исторической концепции борьбы завоевателей и завоёванных…
Так вот, напомню, что, когда Эсмеральду приводят в собор, она пользуется правом убежища. Но Двор чудес решает освободить Эсмеральду и идёт на штурм того здания, где она находится. Когда об этом узнает король, он сначала выясняет, кого штурмуют. Это оказывается судья, должностное лицо, которому принадлежит эта территория, фьеф. Значит, не будем вмешиваться, наш парижский народ выполняет за нас важную работу, борется с феодализмом. Напрямую так не говорится, но это имеется в виду. И только когда выясняется, что затронуты непосредственные права короля, он посылает отряд конной стражи, которая в конце концов разбивает бандитов, пытавшихся освободить Эсмеральду.
Напомню, что феод, или фьеф, во Франции и лен в Германии — в средневековой Европе наследственное земельное владение, которое сеньор жаловал своему вассалу в обмен на обязанность нести военную службу.
Сите — это историческая колыбель Парижа, остров, который был поделен между епископом и королём, там было 24 ленных держания. Некоторые из них принадлежали непосредственно королю, некоторые — епископу, некоторые держания король передавал своим приближенным, должностным лицам, которые, в общем, не собирались их возвращать. Поэтому, когда он выясняет, что восстание распространяется и на королевские лены, король проявляет решительность и быстро кончает с этим безобразием.
Ещё один сюжет, который важен для Виктора Гюго — это, конечно, сюжет цыган. Цыгане — это образ, буквально созданный для романтиков, для поэтов, в том числе для Александра Сергеевича Пушкина и для английских поэтов. Конечно же, Гюго не мог мимо него пройти. Уже упоминал о том, что у Вальтера Скотта в «Квентине Дорварде» есть цыган. Но он там для того, чтобы показать контраст между рыцарем и вот этим самым цыганом, который служит за деньги, не верит в Бога. И этим ужасает нашего положительного героя.
Цыгане для Гюго — это что-то совершенно другое. Понятно, что их ненавидят, у них плохая репутация. И у затворницы, которая ненавидит цыган и Эсмеральду, как потом выясняется, есть для этого основания, потому что у неё украли девочку и подложили ей вот этого уродца Квазимодо.
Цыгане появляются в Европе в 20-е годы XV века. В Париже они впервые появляются в 1427 году и производят двойственное впечатление. Их считали паломниками. Раз паломники — пусть идут. Потом выясняется, что очень долго они «паломничают». Их надо либо выловить, либо выдворить из страны. Но было уже поздно. Цыгане зарекомендовали себя прежде всего, как гадатели по руке, предсказатели судьбы, а также как прекрасные лошадники, которые могли подковать лошадей, и так далее. И это балансирование между, с одной стороны, изгнанием, а с другой — использованием дало возможность цыганам скитаться и оседать в некоторых европейских странах.
А потом, уже в XVI и XVII веках, начинается даже мода на цыган. Цыганские наряды часто использовались на карнавалах. То есть и здесь Гюго вполне историчен. Именно вокруг цыганки Эсмеральды возникает особый ореол. Она, с одной стороны, прекрасна, а с другой — вызывает возмущение властей одновременно с вожделением отрицательных героев.
Словом, Гюго — это действительно писатель, который очень сильно повлиял на историков. Прежде всего, на Жюля Мишле. Это историк младшего поколения историков-романтиков. Он признавался, что хотел написать главу в своей истории Франции, посвящённую собору Нотр-Дам, но это уже сделал Гюго, и ему просто нечего добавить здесь. Мишле полностью соглашался с тем, что Достоевский писал о французском народе, олицетворяемом Квазимодо, и развивал эту весьма важную для него идею…
Чем роман Гюго шокировал его современников
Теперь о том, как принимали это произведение. Принимали по-разному. Широкая публика была в восторге. Много раз Гюго переиздавал и дополнял роман, вводил какие-то дополнительные главы.
Вместе с тем были критики. Во-первых, критики со стороны традиционных ценностей и представления о прекрасном. Видел карикатуру 1842 года, где изображена группа писателей и поэтов, во главе которой идет Виктор Гюго, ещё вполне молодой человек. И все они очень уродливые. Это позже Гюго будет таким благородным старцем. У него на самом деле очень специфические черты лица. Огромный выпуклый лоб, сравнительно маленькое лицо, непропорциональное этому лбу. Потом он будет носить бороду. И вот идет Гюго, за ним идет Альфонс де Ламартин и многие другие. И у них плакат: «Прекрасное — это уродливое». Это стирание граней между прекрасным и уродливым, эстетизация того, что сейчас называется ужасами Средневековья, «страдающим Средневековьем», многих шокировали.
Многих шокировало ещё вот что. Да, были люди, которые к Средним векам уже относились достаточно хорошо. Но они были недовольны. Для них Средневековье — это великая эпоха, здесь они согласны с Гюго. Но Средневековье — великая эпоха потому, что там есть идея Бога, которая сейчас умерла.
А где идея Бога, где истинная религиозность у героев Виктора Гюго? Её нет. И это было шокирующим обстоятельством.
И, наконец, критика с точки зрения литературного вкуса. Оноре де Бальзак, прочитавший роман в 1831 году, написал:
«Вообще-то Гюго — хороший поэт, но роман ужасный! Это сплошная безвкусица, это нагромождение каких-то нелепиц одна на другую, это сюжет, который скачет с одного предмета на другой. Мысль автора всё время растекается. Композиция развалена. Это образец безвкусия, характерный, к сожалению, для нашей эпохи».
Но главными противниками Гюго были Католическая церковь, которая в 1834 году включает роман в «Индекс запрещенных книг» (в XIX веке это не страшно, никто не взялся бы сжигать книги на костре), и королевская власть — то есть та власть, которая существовала.
Роман вышел в 1831 году на волне революционного энтузиазма. А потом энтузиазм стал остывать, и режим Луи Филиппа уже очень настороженно смотрел на призывы к восстаниям. А то, что у Гюго всегда короли являются мерзавцами, было очень странно.
Пьеса Гюго «Король забавляется» про Франциска I была запрещена. Пьесу «Король забавляется» о короле Франциске I, правившем с 1515 по 1547 год, впервые поставили в 1832 году и запретили сразу же после первого представления. В ней усмотрели революционные настроения и безнравственность. Король представлялся бездушным сластолюбцем...
В трагедии «Марион Делорм» главный мерзавец — Ришелье и покрывающий его Людовик XIII.
В самой первой пьесе Гюго, вышедшей ещё до революции, «Эрнани», король дон Карлос противостоит благородному герою. Всё это вызывало возмущение не только по своим эстетическим соображениям, но и потому, что вмешивалась цензура. В России особых цензурных запретов на них не было. Ведь ругались французские короли и Католическая церковь.
Является ли «Собор Парижской богоматери» Виктора Гюго романом «на все времена»? Да, конечно, является.
Его можно читать в любом возрасте: в подростковом, в пенсионном, в постпенсионном, в зрелом. И всегда находить какие-то новые пласты. Это свидетельствует и о большом писателе, и о большой литературе...
К сожалению, большинство людей знакомы с романом либо по мюзиклу, либо по мультфильмам. Это неплохие образцы. Но, на мой взгляд, самое главное — это текст. Ведь как сказал мой любимый Умберто Эко в чудесном романе «Имя розы»
«Книги пишутся не для того, чтоб в них верили, а для того, чтобы их обдумывали. Имея перед собою книгу, каждый должен стараться понять не что она высказывает, а что она хочет высказать».
Гюго не может ничего высказать прямо. У него всегда есть отступления, есть довольно глубокие философские размышления, есть интерес к тому, что называлось тогда во Франции "histoire pittoresque" — забавная, пикантная, смешная сторона истории, которая жива и сейчас. Соединение этих качеств делает из этого романа чтение на все времена.
И не обязательно для историков, но и вообще для всех интересующихся настоящей человеческой жизнью и великим городом Парижем...
Характеры Гюго прописывал не очень подробно. Но чувство исторической реальности у Гюго развито не меньше, чем у Александра Дюма.
Писатель чувствует немножко иначе, чем историк, и очень часто оказывается гораздо догадливее него. Потому что писатель понимает композицию жизни…
После пожара в соборе Парижской Богоматери 15 апреля 2019 года роман поднялся на вершину списка бестселлеров во Франции в его оригинальной версии. Тогда же английский перевод занял первое место по продажам в категории исторической фантастики…
Все иллюстрации для публикации взяты из свободного доступа в сети Интернет.
Другие заметки о литературе и литераторах можно почитать/полистать в тематической подборке публикаций
«О литературе и литераторах» (переход по ссылке https://dzen.ru/suite/517d85f1-5212-4363-a54a-fb26b356c592).
Взгляните и на другие тематические подборки канала. Может быть, найдёте что-то новенькое или неожиданное для себя ?..
Посмотреть тематические подборки, полистать другие статьи и подписаться на канал «Московский летописец» можно здесь (переход по ссылке https://dzen.ru/id/5fea6a1ac0060a2f292e44f9).
Источники:
2. Грэм Робб. Жизнь Гюго. — Litres, 2017.
3. Евнина Е. М. Виктор Гюго. — М.: Наука, 1976. — (Из истории мировой культуры).
4. Моруа А. Олимпио, или Жизнь Виктора Гюго.
5. Материалы с сайта arzamas.academy.
6. Frey John A. Victor Hugo Encyclopedia, 1998.