Я сижу на широком холодном деревянном подоконнике и смотрю в окно. Стекла поросли причудливыми узорами. За окном темно, зима. Из раструба фонаря, как из душа, льется желтый свет вперемешку со снегом. Сквозь сумерки заметно, как снег укутал мир, будто вата елочные игрушки в коробке из-под обуви.
В коридоре темно, только настольная лампа на посту медсестры обозначает островок надежды. Кажется, что здесь есть кто-то, к кому можно обратиться, просто поговорить, просто спросить. Но это иллюзия. Медсестра спит. Если ее потревожить, она разозлится. Свет горит для вида, освещает какие-то журналы.
Деревянные белые двери палат закрыты. Тишина. Возвращаться в палату не хочется. Там скрипучая кровать и темнота.
Пол в коридоре кафельный, плитки коричневые и белые. Кое где поколоты. В конце коридора шкаф, закрытый на замок. В шкафу хранятся все передачки: печенье, сушки, яблоки. Их невозможно взять без согласования с медсестрой. Угощения выдают дозированно и по графику. Мою передачку кто-то съел. Я очень разозлилась и расстроилась. Мне было трудно представить, что есть кто-то, кому ничего не приносят. Тогда мне казалось, что меня обокрали. По сути да, обокрали. Но кого-то, вероятно, обокрали намного сильнее, раз он был вынужден брать чужое.
На этаже один санузел, там унитаз и ванна. Это огромное помещение с вечно открытым окном, куда дует ветер. Запах хлорки ест глаза. Оцинкованные ведра с красными надписями в углу, швабры, серые дырявые тряпки, ржавые трубы ползут по кафельным стенам. Всегда удивляет ванна в больнице. Это максимально отвратительно. Кто захочет полежать в шершавой облупленной ванне без занавески под открытым окном зимой... Если тебе надо хоть как-то помыться, ты вынужден залезать в эту цитадель зла голыми ногами. Тогда ещё не придумали пластиковые тапки. К тому же, дверь не запирается, и единственный унитаз в отделении не позволяет надолго задерживаться в уборной, что делает ванну максимально бесполезной.
Это была самая унылая больница в моей жизни. Я не запомнила ничего хорошего: ни вкусной булки с маслом, ни веселых соседей по палате, ни доброго отношения медработников. Только темный коридор и желание поскорее вырасти, чтоб можно было взять и уйти. И я до сих пор ценю эту удивительную возможность, которую дает взрослость: просто взять и уйти. Не важно откуда. Когда ты можешь уйти, ты свободен.