Свет мой зеркальце, скажи,
И гримасы покажи
Некоторые театральные педагоги, а более отдаленные от театра представители искусства и подавно, знают строгое артистическое правило, которое гласит о том, что нельзя учиться изображать эмоции, тренировать мимику перед зеркалом
Ссылаясь в качестве аргумента на Станиславского или просто на предотвращение вульгарного обезьяничания (в самом крайнем случае – на неконтролируемый вызов пиковой дамы)
Что касается последнего замечания, приведем пример из классического "Парадокса об актере" Дени Дидро
«Этот дрожащий голос, эти обрывающиеся слова, эти придушенные или протяжные звуки, содрогающие тело, подкосившиеся колени, обмороки, бурные вспышки — все это чистейшее подражание, заранее вытверженный урок, патетическая гримаса, великолепное “обезьянство”»
Первое замечание также не имеет никаких твердых даже гуманитарных обоснований, но чтобы разоблачить этот чайник Рассела, обратимся к не менее значимому труду великого российского театрального педагога и режиссера Сергея Васильевича Гиппиуса*, вобравшему в себя опыт реформаторов русского театра:
Самые известные его [Станиславского] слова о мимике напечатаны в 3-м томе собрания сочинений:
«Учить мимике нельзя»
Эти три слова часто цитируются театральными педагогами. Однако за две строчки до этого говорится, что Торцов ищет «преподавателя, который мог бы заняться мимикой лица», ибо, хотя учить мимике нельзя, но «можно ей помочь упражнением и развитием подвижности лицевых мускулов и мышц»
Говоря о физическом аппарате воплощения, он упоминает – «хорошо поставленный голос, хорошо развитую интонацию, фразу, гибкое тело, выразительные движения, мимику»
В «схеме системы», созданной в 1927 году, он помечает: «Мимика. Учиться смотреть и видеть, слушать и слышать. Гимнастика каждой мышцы»
Через два года записывает в блокноте: «Общаться мимикой. Она, наподобие физической задаче, вызывает рефлекторные переживания»
Позже в блокноте появляется запись: «Разработать работу перед зеркалом. Роль перед зеркалом изучать опасно. А знать себя вообще перед зеркалом – надо».
Наконец, в блокноте 1932–1936 годов. – набросок письма к врачу-педагогу его студии Марсовой о недостатках учеников: «…отсутствие выразительности, подвижности лица: не умеют плавно, отчетливо и быстро двигать бровями, глазами, постепенно расширять и суживать глазную щель, менять очертания щек и рта, менять (расслаблять) мышцы лица, шеи и гортани»
Кажется, ясно. Относясь нетерпимо к мимическим штампам – обозначениям чувств, – Станиславский утверждал необходимость работы актера над своим мимическим аппаратом – во имя мимической выразительности. Такой работы, в результате которой живые чувства актера отражаются на его свободном, подвижном и отзывчивом лице, очищенном от среднеарифметических штампов и закоснелых «выражений».
Однако, мы утверждаем, что тренинг в виде заучивания социальных штампов выражения эмоций очень даже полезен для развития любого артиста
*Гиппиус С. Тренинг развития креативности. Гимнастика чувств, СПб.: Речь, 2001. – 346 с.
🔸
© Записки манипулятора
проект журнала о голосе Артречь