— Эй, дружище! Опять над книжками чахнешь? – жизнерадостно гаркнули под ухом у Тома. Тот вздрогнул, чуть не уронив старинный объёмистый фолиант в темной кожаной обложке, на которой красовалось название: «Тайны наитемнейшего искусства».
— Тони! – процедил Риддл, хмуро глядя на шумного приятеля: временами шестнадцатилетний староста Слизерина страстно мечтал заавадить этого невыносимого русского. Но Долохову было наплевать на кислые гримасы друга: он плюхнулся рядом с Томом и приобнял того за плечи.
— Слушай, Фома, ты бы заканчивал сидеть сиднем по темным углам! А то всех девчонок красивых разберут, пока ты пылью книжной дышишь!
— Я собираюсь найти секрет бессмертия, – буркнул Риддл. — Мне нет дела до глупых хихикающих куриц, у которых вместо мозгов гной бубонтюбера. И хватит меня называть Фома! Моя имя – Томас.
У него прямо руки чесались наслать на громогласного Тони какое-нибудь особо мерзкое проклятие, но увы: приятель, несмотря на внешнюю легкомысленность и безбашенность, был отли