Филипп Малявин (1869 – 1940) был хорош, когда отдавался «вихрю» (не зря именно так называется его прославленный шедевр) и создавал то безшабашно-радостные, то пугающе-напряженные полотна «из крестьянской жизни». Был он хорош и в своих тонких портретах, напоминающих работы Серова и Бакста. Когда художник пытался повенчать изящество с размахом, получалось что-то неприятное и вычурное, как в «Автопортрете с семьей». Критика оценила полотно как фиаско, и этот удар оказался для художника таким тяжелым, что несколько лет он вообще не выставлялся.
Молчание было нарушено лишь в 1916-м. В своих новых работах, показанных публике, Малявин вернулся к своей излюбленной теме – изображению крестьянских женщин. Но теперь в его красках было мало веселья. Зато нарастали тревога и страх. Знаменитая «Верка» больше напоминает не живого человека, а какую-то каменную бабу, вырастающего из земли идола. Есть что-то жуткое и в «Смеющейся бабе» с ее лицом-маской. Кажется, что художник остро чувствует разлитое в воздухе напряжение, которое совсем скоро выльется в революцию.
И одновременно с этим продолжает писать портреты «богемы» и состоятельных заказчиков. Даже не верится, что они написаны одной рукой.
Родился Малявин в многодетной крестьянской семье, рос набожным и в юности даже совершил путешествие в греческий монастырь Святого Пантелеймона, рассчитывая научиться церковной живописи. Но приехавший туда в то же время скульптор Владимир Беклемишев убедил талантливого парня поступить в Императорскую Академию художеств.
«Я держала вместе с ним экзамен в академию. Во время работы моё внимание было зацеплено странной фигурой. Юноша в какой-то необычной одежде. Похоже на монашеский подрясник. На голове шапочка в виде скуфейки, низко надвинутая на глаза. Из-под неё висели длинные волосы до плеч. Лицо плоское, скуластое, корявое. Брови опущены к вискам. Светлые, небольшие глаза.
Лицо монашка, книгоноши. Простецкое лицо.
Второй раз я увидела его в классах академии. Я рисовала недалеко от него.
Перед началом занятий он, ни с кем не здороваясь, с опущенными глазами, прошёл к своему месту и тихонько стал развёртывать свой рисунок. Потом, оглянувшись кругом, он торопливо перекрестился, что-то боромоча про себя, перекрестил рисунок и принялся за работу», - вспоминала о Малявине Анна Остроумова.
После революции художник жил в эмиграции, где продолжил довольно успешную карьеру популярного портретиста. Когда началась Вторая Мировая война, он находился в Брюсселе. Малявина, оказавшегося на оккупированной немцами территории, посчитали шпионом. К счастью, один из гестаповцев разбирался в искусстве и понял, кто перед ним. Но художнику пришлось пешком добираться из Брюсселя в Ниццу. Это путешествие надорвало его силы, и вскоре он умер.
