Обещала рассказать историю, которую случайно подслушала на выставке собак в минувшее воскресенье. Стояли мы тогда в очереди на ринг собак-ветеранов, где соревновались возрастные собаки всех пород. Выбирался лучший ветеран выставки.
Стоим, ждём, пока предыдущие собаки своё отбегают. Дождь тюкает по темечку дождевика, в руке у меня камера с десятью процентами заряда аккумулятора, а впереди ещё ветераны и конкурс детей-хендлеров. Стою и думаю, как бы мне эти проценты на всех «растянуть».
Рядом куча людей, большинство в дождевиках, но есть и смельчаки с босой головой. Собаки мокнут в том, в чём мать родила. Дождь никого не выделяет.
Рядом стоит группа женщин, от них исходит уютный аромат кофе. Стоят и ведут беседу, к которой я поневоле прислушалась... и хочу пересказать (с авторскими изменениями) на своём канале. Чтобы, так сказать, принести пользу читателям и самой быть начеку.
История основана на реальных событиях, известных автору по рассказам друзей из мира кинологии. Имена и прочие личные данные, конечно же, изменены.
Нора
Не оставляйте собаку одну в незнакомом месте. Даже если это место — клубная выставка, где вы знаете почти всех участников. Даже если это место — вход магазин, где продавщицей работает ваша подружка. Или это место — полупустой автобус, где вы привяжете собаку к поручню, чтобы отойти купить билетик. Если вы любите своб собаку, не оставляйте её одну.
История эта случилась на выставке, но могла быть и в любом другом месте.
Клетки и вольеры с собаками заполнили всё свободное пространство выставочного комплекса. Там, где ленточки-ограничители отделяли ринги от зрительного зала, там везде стояли клетки, вольеры, палатки, стулья владельцев, столы для груминга... оставляя посетителям выставки совсем узкие тропинки для перемещения.
Люди лавировали между клетками с собаками, пробираясь к буфету, к торговым ларькам с собачьей амуницией и обратно к рингу. Никто не жаловался на тесноту, хотя все понимали: тесно. Очень тесно.
Наташа уже два часа стояла возле просторной клетки, рассчитанной на большого алабая, но в которой сидела всего лишь её маленькая спаниелька Нора. Клетку эту в последний момент ей «подогнал» старший брат, владелец конно-спортивного клуба и пяти алабаев, охраняющих его прибыльный бизнес. Подогнал, потому что Норкину родную клетку Наташа забыла на автостоянке ещё на прошлой выставке. Забыла, вернулась, а клетки уже нет. Купить новую не успела...
— Меньше нет, — сказал Игорь, устанавливая громадную клетку неподалёку от ринга, куда он привёз младшую сестру в полседьмого утра, пока выставочный зал ещё не наполнился людьми и собаками, — Куплю тебе клетку на следующей неделе, а пока Норка посидит в этой. Ничего... из большого не выпадет.
«Из большого не выпадет»... Так говорила их бабушка, папина мама. Брат часто употреблял её стародавние выражения, которые сейчас уже нигде не звучат, и от этого воспоминания о бабушке Наташе становилось тепло и уверенно. Словно она опять маленькая девочка, а Игорь — заменивший ей отца в годовалом возрасте — надёжный покровитель, способный решить все её проблемы.
— Может, останешься? — спросила девушка, с тревогой обводя взглядом прибывающих участников выставки.
Наташе всего восемнадцать, она чистой воды интроверт, выросшая под заботливой опекой матери и брата. Настолько заботливой, что девушка не знала ни цен в магазинах, ни стоимости трамвайного билета. Единственное, что Наташа хорошо знала и умела, так это их спаниели, которыми она занималась профессионально.
Спаниелей было четыре: Алиса, родоначальница питомника, купленная ещё при жизни отца за сумасшедшие деньги во Франции, сегодня уже пятнадцатилетняя старушка; её дочь Моня десяти лет; внучка Алисы семилетняя Зулейха и правнучка Нора, трёхлетняя персиковая красотка.
Выступать на выставках начала ещё мама, возя за собой Алису и трёхлетнюю Наташу по городам и весям. После настала очередь Мони, потом Зулейхи... Так дочь и выросла среди собак, выставок, дрессировок, хендлеров и кинологов.
Первые собачьи роды Наташа приняла в восемь лет, помогая Алисе разрешиться от бремени. Руководила всем, конечно, мама, но Наташа была на подхвате, переживала рядом, подавала маме пелёнки-зелёнки...
Одним словом, к своим восемнадцати годам стала Наташа опытной заводчицей спаниелей.
Но... кроме собачьих вопросов, во всём остальном Наташа была не так сильна. Самой слабой её стороной была стеснительность, временами переходящая в полную растерянность. Кажется, это вообще фирменная черта всех интровертов, сидящих в скорлупках своих уютных мирков.
— Как ты поедешь Норку выставлять, ума не приложу, — прикладывала мать ладонь к своей голове, — Ну не разорваться же мне...
В день выставки Норы мама должна была выставлять в Москве старшую Зулю-Зулейху, и выезд в столицу намечался заранее. Так что Наташа оставалась одна не только в доме, но и на выставке с Норой.
— Я Нину попрошу со мной съездить, — вспомнила она о маминой подруге, жившей неподалёку.
— Забудь. У Нины дочь вот-вот разродится, никуда она не поедет. И тётя Валя тоже не поедет, очень ей нужны наши выставки. Надо Игорю звонить, пусть берёт свою лахудру с Дениской и приобщаются к миру кинологии...
Но Игорь согласился сестру привезти и отвезти, однако быть с ней весь день на выставке он не мог.
— Не могу, мы с Иркой на весь день к её родителям едем, там уже всё договорено. Рано утром помогу Натахе до выставки добраться, а потом уеду. Как только всё закончится, пусть она мне звонит, я приеду, помогу собраться и домой доставлю. А на весь день не могу, извини.
Так Наташа оказалась одна посреди сотен незнакомых ей людей в центре выставочного зала, в окружении клеток, вольеров и палаток с грумерскими столами.
Впрочем, некоторые люди были ей известны. Например, вон та высокая худенькая женщина с йоркширским терьером на руках. Это Надя, знакомая заводчица. Надя уже заметила Наташу и помахала ей рукой.
Или вон та девушка в зелёном свитере. У неё тоже спаниели, Норкины конкуренты. Как зовут девушку, Наташа не знала, но знала, что она завсегдатай подобных мероприятий и к их с мамой питомнику тёплых чувств не питает. Мама не раз нелестно отзывалась о ней, однако, ссор между ними не было. Просто обходили друг друга стороной.
Других участников Наташа не знала, хотя и видела некоторых иногда то в клубе, то на выставках.
— Привет, Наталья, а Лена где? — услышала Наташа.
Это Надя пробралась к ней со своим кобельком через толпу людей и собак.
— Здравствуйте, тётя Надя. Мама Зулейху в Москве выставляет, — ответила Наташа и Надя поняла: девушка совсем одна и очень волнуется.
— Да, припоминаю, она что-то говорила. А твою кто выставлять будет? Сама? Номерок уже получила? Если не получила, то беги регистрируйся, я твою девку посторожу. Зелёная палатка ветконтроль, двести рублей приготовь. А рядом, — Надя показала на красный тент по диагонали через весь зал, — рядом номер получишь.
Посторожить на выставке клетку с собакой — первейшее дело. Нельзя собак одних оставлять, это знает каждый владелец. Особенно собак породистых. Особенно на выставках. Сколько уже описано случаев отравления!
Наташа поблагодарила мамину знакомую и торопливо направилась к зелёному куполу ветконтроля.
Дальше всё было — как говаривала их с Игорем бабушка — без сучка, без задоринки. Номер Наташа получила, прицепила его на лацкан своего пиджачка, дождалась времени выхода в ринг, выставила Нору и получила первое место со всеми титулами вплоть до Лучшего Представителя Породы, а потом и бэст выиграла. Стала Нора лучшей собакой не только своей породы, но и лучшей собакой всей выставки.
— Игорь, привет, мы закончили, — набрала уставшая девушка своего брата, — Приедешь?
По тону голоса брата она поняла, что тот обрадовался её звонку. Видимо, визит к тёще затянулся, догадалась Наташа.
— Скоро за нами приедут, — сказал она Норе, поглаживая её мягкие ушки, — Поедем домой, отдохнём, поужинаем. Кушать хочешь?
Собака показалась девушке вялой, но она не придала этому значение. Шутка ли, целый день отработать на выставке, в шуме, в суете и духоте. Конечно, собака устала.
Однако через полчаса, когда на пороге опустевшего выставочного зала показался Наташин брат, Нора уже выглядела не просто уставшей, а совершенно больной.
— Вставай, Норик, пойдём, — осторожно потянула Наташа свою чемпионку, — Игорёк сейчас нас быстро до дома домчит. Вставай!
Но спаниелька только вяло поднимала голову, тихонько поскуливая, и не вставала на лапы. Наташа присела на корточки, потрогала нос собаки и вскрикнула: её рука была в крови. У Норы из носа сочилась кровь!
— Норик, девочка моя, что с тобой? — заглянула она в глаза собаке.
Нора свернулась клубочком и заскулила. С ней происходило что-то плохое.
В панике Наташа не знала, что ей делать. Пока Игорь носил в машину клетку и сумки, девушка звонила матери.
— Срочно езжайте к Илье Николаевичу, — направила их мать к проверенному ветеринару, — Я сейчас ему позвоню, он вас примет. Её не рвёт?
Наташа только открыла рот, чтобы дать матери отрицательный ответ, как Нора издала утробный звук и выплеснула из себя фонтан бурой жижи. Не успев ответить матери, Наташа схватила собаку на руки и выскочила на улицу.
— Игорь, скорее! На Ленинградскую, в ветеринарку! Скорее, пожалуйста!
Опустим ночь мучений бедной Норы и её убитой горем хозяйки. К утру Норы не стало. Вскрытие, которое произвёл лично главный врач клиники, показало тяжёлое отравление крысиным ядом.
— Кто её так? — сочувственно просил он онемевшую от горя Наташу, — Она что-то подбирала на улице? Судя по анализам, яд она съела вчера около девяти утра. Вы в каком районе города гуляли в это время?
Ни в каком районе города Нора в это время не гуляла. Она в это время сидела в клетке, ожидая очереди выхода в ринг... а Наташа бегала получать регистрационный номер.
В пустой и гулкой голове у девушки проносились, словно кадры из фильма, всполохи событий вчерашнего дня. Вот она приехала с Игорем в зал, вот он расставляет клетки... вот она сидит возле Норы, листая соцсети в ожидании своего ринга... вот она машет тёте Наде и та пробирается к ней. Вспыхнуло воспоминание о том, как тётя Надя отправляет Наташу за номером, а сама остаётся сторожить Нору... Это было в половине девятого утра... Нет, не может быть... Тётя Надя, мамина знакомая, преданная собачница, заводчица милых йорков... она не могла!
Хорошо, что Игорь всю н очь и всё утро был с сестрой. Видя, как у его Наташки подкосились ноги, он подхватил её под руки и осторожно усадил на кушетку в кабинете Ильи Николаевича. Тот накапал в стакан успокоительного, разбавил водой и влил содержимое в рот Наташе.
Потихоньку её попустило.
Всю ночь, пока врачи в клинике боролись за жизнь Норы, на телефон главврача названивала Елена, мать Наташи. Она уже неслась из Москвы домой и собиралась утром прибыть сразу в клинику. Решено было пока не говорить ей, что Норы больше нет. Приедет, сама всё узнает...
