Только они двое добились мировой известности, и ушли — рядом, с разницей в два дня.
Про Валентина Юдашкина не могу ничего сказать, кроме обычного для христианина "Царствия Небесного!"
А Вячеслава Зайцева доводилось видеть, не раз. И даже есть где-то фотография с ним. Она ещё не цифровая, просто карточка; хранится в студенческих альбомах. Они у родителей, поэтому не могу выложить сюда.
Это мы на четвертом курсе ездили в Иваново на конкурс, организованный Зайцевым. Несколько студенток. Сделали мини-коллекцию, весьма бюджетную конечно. А конкурс был не для студентов, а для молодых специалистов и коллективов. Поэтому мы заняли почетное не то второе, не то третье место — с конца. В списке более трёх десятков участников.
Но мы ж ехали не за победой, — за участием, за возможностью прикоснуться к Легенде, за атмосферой и приключениями. Всё это было.
Запомнилось, что в Иваново все хвалили Вячеслава Михайловича, отзывались с уважением и благодарностью. Это были 90ые, их вторая половина. Модельер с мировым именем как мог старался поддерживать текстильную и швейную промышленность, патронировал местный ВУЗ, помогал и хлопотал. И конкурс этот придумал для поддержки и привлечения движения в умирающую сферу. Мог бы почивать на лаврах, но он ердцем болел за любимое дело, жил им.
Ещё запомнилось, как он ходил — быстро, широко. Говорил тоже быстро, громко, и в выражениях не ограничивал себя. Резал правду-матку, не церемонился, но всё было по делу. Вообще, общее впечатление от него — человек-ракета, стремительный полёт, фонтан энергии. Как-то так...
Видела его потом, спустя лет 10, в Москве. В Манеже на какой-то профильной выставке. Одет был вот так, как чаще всего мы видели его на фото — в "русском" стиле. Почувствовалось, что прибавилось возраста: ещё не сдал, но уже не было того вихря.
Однако всё также с открытой улыбкой, по-прежнему окружён людьми, желающими с ним сфотографироваться. И всё также никому не отказывал. Желающих было так много, что мы с подругой не решились. Мы посовещались и не захотели беспокоить, увеличивать собой толпу. Хотя соблазн был велик.
И вот вспоминая свои впечатления и то, что слышала и знаю о человеке, могу сказать не только "Царствия Небесного усопшему рабу Божьему Вячеславу", но и — это был Человек Настоящий.
Вышедший из народа, достигший высот и мастерства в любимом деле, отдавшего себя ему.
Что тут ещё добавить... Наш подиум опустел. Задрапировать его черным крепом — на время.
А потом — творить. Продолжать. Шить и жить! Наши мэтры это одобрят.