ОПЕК не удалось повысить цены на нефть, что, тем не менее, оказалось выгодно Российской Федерации. К такому выводу, передает корреспондент «ПолитНавигатора», приходит обозреватель Юрий Барсуков, специализирующийся на вопросах энергетики. «С 1 мая страны ОПЕК+ приступили к сокращению добычи нефти. Тогда, в начале апреля, неожиданное решение убрать с рынка около 1,5 млн баррелей в сутки добычи вызвало рост цен на $10 за баррель и дало МЭА повод обвинять ОПЕК в создании дефицита. Месяц спустя, стоимость Brent находится на том же самом уровне, что и в начале апреля,— около $78 за баррель. Так что, если цель ОПЕК была в том, чтобы повысить цены на нефть, ее пока реализовать не удалось», – пишет Барсуков в «Коммерсанте». Эта ситуация сыграла на руку РФ. «Кто действительно выиграл, так это Россия. Объединение усилий с альянсом позволило властям РФ выдать нужду за добродетель и представить мартовское сокращение добычи, на которое в тех условиях Россия все равно вынуждена была бы пойти для сокр
ОПЕК не удалось повысить цены на нефть, что, тем не менее, оказалось выгодно Российской Федерации.
К такому выводу, передает корреспондент «ПолитНавигатора», приходит обозреватель Юрий Барсуков, специализирующийся на вопросах энергетики.
«С 1 мая страны ОПЕК+ приступили к сокращению добычи нефти. Тогда, в начале апреля, неожиданное решение убрать с рынка около 1,5 млн баррелей в сутки добычи вызвало рост цен на $10 за баррель и дало МЭА повод обвинять ОПЕК в создании дефицита. Месяц спустя, стоимость Brent находится на том же самом уровне, что и в начале апреля,— около $78 за баррель. Так что, если цель ОПЕК была в том, чтобы повысить цены на нефть, ее пока реализовать не удалось», – пишет Барсуков в «Коммерсанте».
Эта ситуация сыграла на руку РФ.
«Кто действительно выиграл, так это Россия. Объединение усилий с альянсом позволило властям РФ выдать нужду за добродетель и представить мартовское сокращение добычи, на которое в тех условиях Россия все равно вынуждена была бы пойти для сокращения экспортных дисконтов, как «вклад в стабилизацию нефтяного рынка».Перспективы сокращения поставок среднекислых сортов арабской нефти вынудили индийских и китайских переработчиков активнее покупать аналог в виде Urals, что позволило сократить экспортные дисконты примерно на треть. По оценке Reuters, в апреле средний дисконт на Urals при поставке в Индию из портов Балтики составлял $10–12 за баррель относительно цены Brent, и еще примерно в $10 за баррель обходился фрахт.В итоге стоимость партии Urals в порту отправки практически вплотную приблизилась к введенному Западом потолку цен в $60 за баррель (он не учитывает фрахт), но в большинстве случаев не превысила его. Эта ситуация вполне устраивает российские нефтяные компании, которые не испытывают проблем с экспортом благодаря де-факто соблюдению потолка и при этом все равно зарабатывают вполне достаточно, особенно в рублевом выражении», – отмечает аналитик.
По его словам, для российского бюджета ситуация не столь однозначная.
«Хотя его доходы тоже выросли в апреле благодаря сокращению дисконта Urals и несколько парадоксальному на этом фоне ослаблению рубля, в более долгосрочной перспективе Минфин, видимо, не уверен, что ему удастся выполнить планы по нефтегазовым доходам.Сомнения могут быть связаны не только со слабыми результатами января—февраля, но и с падением доходов от экспортной пошлины на газ (цены «Газпрома» в Европе пока и близко не такие, как ожидало Минэкономики), а также с перспективами рецессии во втором полугодии», – резюмирует Барсуков.