В моей ранней статье «Последняя победа Александра Македонского» в Яндекс-Дзене я описал случай неожиданного «везения» несчастной молодой матери, которая вместе с её сынишкой Филей, была взята на содержание якобы «отцом» Фили — моим другом Сашей по фамилии Македонский. Но ведь признание Сашей «незаконной» жены Лейсан (или просто Леси) и её ребёнка Фили наносило ущерб его семье и «законной» жене, которая из-за раннего аборта уже не могла иметь детей. Из-за волнений в связи с «опекой» Сашей Леси и Фили, Леся потеряла сон и решила приобрести а аптеке «снотворные» таблетки, продавать которые аптека отказалась. Назревал конфликт. И тут к Лесе тихо подошла женщина, назвавшаяся Лялей, и предложила ей купить снотворные таблетки морфина у неё.
Бедная, бедная Леся, она даже представления не имела, какому дьявольскому искушению она подверглась! Она и не чувствовала приближения беды, когда, проснувшись поздно утром, стала ждать звонка Ляли.
Ей казалось, что Ляля уже больше не позвонит никогда, что она решила лишь поиздеваться над Лесей, показав ей рай наяву, а потом исчезнуть! Бедная, простодушная Леся! Уж лучше бы жила она себе в своих Базарных Матаках, чем попасться смертельному искусителю!
Но Ляля позвонила, однако по телефону подробно говорить не захотела - муж, дескать, ревнует. Они договорились встретиться на той же скамейке в сквере, где сидели и разговаривали вчера. Ляля была сосредоточенна и, видимо, спешила. Леся, вся в восторге, пыталась было рассказать ей все, что она испытала после приема таблеток, но Ляля прервала ее. Она сказала, что спешит, и спросила Лесю, будет ли она брать таблетки, снова предупредив, что они дорогие. Леся восторженно подтвердила ей, что обязательно возьмет, сколько бы они ни стоили. Ляля внимательно поглядела на нее и спросила, настолько ли богат ее любовник? Леся подтвердила, что богат и денег на нее не жалеет.
Ляля назвала стоимость таблеток, которые показались Лесе не такими уж дорогими - каждая таблетка не дороже бутылки хорошего коньяка. Пачки в десять таблеток ей хватит - она наладит свой сон, а там следствие и суд закончатся и она возьмет Филю к себе. Саша снова перейдет к ней жить, а может, и женится. И никакие таблетки Лесе будут больше не нужны! Так что пачку - и все! Ляля взяла деньги, быстро сунула Лесе пачку в руку и посоветовала на виду у людей ее не рассматривать.
- Кремлевские таблетки - увидят, сразу поймут, что ворованные! - предупредила Ляля, и добавила: - если понадобится еще, то позвонишь по телефону, который записан на упаковке таблеток, скажешь - от Ляли. Цена - та же. Ну ладно, удачи тебе! - Ляля холодно распрощалась с Лесей и быстро ушла.
Лесю покоробило официальное отношение к ней Ляли, с которой Леся так хотела сойтись поближе. "Но хоть таблетки со мной!" - удовлетворенно подумала Леся и положила пачку в свой нагрудный карман. И вдруг с удивлением почувствовала, что таблетки согревают ей сердце!
Наивная Леся искренне полагала, что одной упаковки морфина ей будет достаточно, чтобы наладить сон, а там все пойдет как по накатанной дороге. Но она еле дождалась вечера, чтобы проглотить таблетку, а ночью - вторую. Счастье было получено, но наутро оно исчезло.
Леся ходила в магазины, на допросы, потом в суд и думала только об одном - как она примет уже не одну, а сразу две таблетки, а ночью - снова две. Она смотрела на Филю, которого приводил Саша, разговаривала с ним, обещала скоро взять его к себе. Но видела только таблетки и ждала того часа, когда их можно будет проглотить. Она звонила по телефону, который выучила наизусть, говорила мужчине, берущему трубку, что она от Ляли, и заказывала таблетки. Их ей в назначенное место приносил чернявый мальчик, он же и получал деньги. Лесе уже не хватало пачки на сутки, а ведь еще и месяца не прошло с рокового знакомства с Лялей. Постепенно исчезло то ощущения счастья, прилива сил, восторженности, что возникало в первые дни после приема таблеток. Сейчас они только возвращали Лесю в нормальное состояние, а вот если их не было... Этого словами не опишешь.
Леся чувствовала сильнейшее беспокойство, переставала спать совершенно. Она чихала, кашляла, у нее текли слезы и, простите, слюни изо рта - она постоянно вытирала их платком, сморкалась. Зрачки были расширены - люди стали обращать на это внимание, и Леся стала носить солнцезащитные очки. Появилась тошнота, невыносимая ломота в теле. Леся как-то сделала попытку прекратить прием таблеток на целый день, но не вынесла этого - она фактически перестала быть не только нормальным человеком, а человеком вообще. Она забыла о сыне, о Боге, обо всем мире, наконец. И думала только о том моменте, когда она сможет принять таблетки и заглушить свои невыносимые страдания.
Скоро Леся уже не могла ждать, пока морфин, принятый в виде таблеток внутрь, облегчит ее состояние, и стала покупать морфин в ампулах. У нее был шприц с тонкой иглой, она его никогда не кипятила. И когда становилось невмоготу, она ломала кончик у ампулы, чаще всего зубами, выплевывая его вместе с осколками стекла, и набирала жидкость в шприц. Она наспех выдавливала вверх через иглу пузырьки воздуха, прекрасно понимая, что каждый из них смертелен, и наконец впрыскивала содержимое себе в вену. Часто промахиваясь, постепенно научилась находить свои вены в разных местах, так как вся была исколота.
Леся месяца за три сильно постарела, на лице появились морщинки, волосы стали сухими и ломкими, язвочки от уколов гноились. Движения ее сделались неуверенными, суетливыми. К этому времени ее перестало интересовать все, кроме морфина и денег на его приобретение.
Леся уже успела приватизировать квартиру, она сделала это сразу же, как получила свидетельство о смерти мужа. Теперь она подумывала даже о продаже квартиры для получения средств на наркотики, но Саша не позволял ей сделать это - он успевал вовремя снабжать ее деньгами. Все разговоры о том, что квартира нужна хотя бы для сына, не давали результата - Леся думала только о том, чтобы приостановить свои мучения.
Об этих мучениях писал Булгаков в своем рассказе "Морфий":
"... Смерть, медленная смерть овладевает морфинистом, лишь только вы на час или два лишаете его морфия, в теле нет ни клеточки, которая бы не жаждала... Чего? Этого нельзя ни определить, ни объяснить. Словом, человека нет. Он выключен. Движется, тоскует, страдает его труп. Он ничего не хочет, ни о чем не мыслит, кроме морфия. Морфия!
Смерть от жажды - райская и блаженная смерть, по сравнению со смертью от жажды морфия. Так заживо погребенный, вероятно, ловит ничтожные пузырьки воздуха в гробу и раздирает кожу на груди ногтями. Так еретик на костре стонет и шевелится, когда первые языки пламени лижут его ноги... Смерть - сухая, медленная смерть..."
Все попытки Саши устроить ее на лечение не имели успеха - Леся от него отказывалась. Она уже не хотела ничего - только морфия. В один из визитов к ней Саши Леся сказала ему, что ей срочно нужны деньги и что она уже нашла покупателя на квартиру. Остались, дескать, только формальности. Саша оставил ей приличную сумму, но попросил приостановить сделку. Получив деньги, Леся уже ни о какой сделке и не думала, быстрее бы купить морфий. Хотя Саша постоянно ее обеспечивал, все ценные вещи из квартиры были уже проданы, даже зимние.
Была середина октября, Леся ходила в куртке, зимой ей было одевать уже нечего. Саша собирался купить что-нибудь теплое, но попроще, чтобы продать не смогла. Но это оказалось ненужным. Леся умерла от передозировки наркотика.