Кристину разбудил скрежет – мерзкий звук, от которого захотелось сжать зубы. Ещё толком не проснувшись, она озиралась по сторонам, пытаясь найти его источник. Не найдя его, женщина вопросительно посмотрела на жениха. Сонный взгляд отказывался фокусироваться на мужчине в водительском кресле, но даже по размытому силуэту она поняла, что Михаил встревожен не меньше неё.
Сбросив скорость, машина съехала на обочину и включила аварийный сигнал.
– Что это было? – спросила Кристина, потирая глаза.
– Не знаю, – сухо ответил Михаил.
Он поднял ручник, отстегнул ремень безопасности и вышел на улицу. Холодный зимний ветер тут же заключил его в свои колючие объятия; просочился между нитями свитера, растрепал волосы на голове и коснулся ушей ледяными пальцами. Стараясь не обращать на него внимание, Михаил внимательно осмотрел левый борт машины. Затем обошёл её спереди и остановился с правой стороны. Сел около переднего колеса. Кристина прислонилась к стеклу, чтобы лучше разглядеть, что он там делает, но ничего не было видно. Она уже почти нажала на кнопку подъёмника, но передумала. Нежелание впускать холодный воздух в салон оказалось сильнее любопытства.
Михаил подошёл к заднему колесу. Теперь Кристина могла наблюдать за женихом в боковое зеркало. Мужчина упёрся в крыло и попытался вытащить что-то из покрышки. После пары попыток в его руке оказалась какая-то кривая железка, которую он принялся внимательно осматривать. Затем он выругался и бросил её за спину, после чего поднялся и вернулся в машину.
– Оба колеса пробиты, – объявил Михаил, захлопнув дверь.
– Зашибись… – ответила Кристина, поёжившись от вторгшегося в салон холода.
– Ага… Какая-то железка, похожа на осколок корпуса. Наверное, осталась после аварии.
– Отлично, блин! И что теперь?
Кристина была очень открытым и эмоциональным человеком, за это Михаил и полюбил её. Она всегда говорила правду, какой бы та ни была. И никогда не скрывала чувств. Как и сейчас не скрывала своего раздражения.
Михаил пожал плечами.
– Менять колёса, что. Для заднего запаска есть. А вот с передним не знаю, что делать.
– В смысле?
– В прямом, запаска только одна.
Кристина тихонько выругалась.
– Ладно, хрен с ним, – Михаил накинул капюшон. – Пойду менять. Будет кто мимо ехать – попробую остановить, попросить помощи.
ǀ''''ǀ
Сухой морозный ветер мешал работать. Злобно кусал руки и царапал мужчине лицо, забирался под куртку, срывал с головы капюшон и морозил пальцы ног. Солнце клонилось к горизонту, воздух становился всё холоднее. Второе колесо за это время сдулось примерно на треть. Как назло, мимо не проехало ни одной машины. Первоначальный план попросить помощи неумолимо стремился к провалу.
– Может, позвонишь кому? – спросила Кристина, когда Михаил вернулся в салон. – Ване, Саше. Пусть привезут запаску.
– Им до нас ехать часа два минимум, – ответил Михаил, подставив руки под поток тёплого воздуха из печки. – Тут рядом деревня есть, на дороге был указатель. Давай попробуем там помощи поискать? Может, быстрее получится.
– В деревне!?
– Ну как-то же люди там живут и ремонтируют свои машины, правильно?
– Если они у них есть.
– Есть, конечно. В деревне без машины никак.
– Да ну, брось! С чего ты взял, что там вообще кто-то живёт? В ебенях таких.
– Ну вот и проверим.
– Миш!
– Что? Давай попробуем. Не найдём никого – позвоним Сане. Ну или эвакуатор вызовем, на крайняк.
Кристина тяжело вздохнула. Меньше всего в жизни она любила с ним спорить. Если он решил что-то, то переубедить его было невозможно.
ǀ''''ǀ
От трассы к деревне вела ухабистая колея. Она пролегала через небольшую лесопосадку, пересекала заснеженный пустырь и, разветвляясь около первого бревенчатого дома, переходила в две широкие расчищенные улочки. Когда автомобиль остановился под покосившимся деревянным забором, колесо спустилось уже больше, чем на половину.
– Надеюсь, хозяева дома, – сказал Михаил и накинул капюшон куртки. – Жди в машине.
– Ок, – коротко ответила Кристина. Она и так не собиралась выходить из тёплого салона.
Михаил вышел на улицу и осмотрелся. По обе её стороны стояло не больше двадцати домов. И примерно половина из них явно были необитаемыми. Их деревянные крыши гнулись под тяжестью снега, а ветер свободно гулял по комнатам, попадая внутрь через выбитые окна и по-хулигански хлопая ставнями. Зато вторая половина жилищ выглядели вполне сносно. Бревенчатые стены явно видали времена и получше, зато крыши у них были посовременнее, из шиферной плитки.
Застегнув куртку, Михаил подошёл к воротам одного из таких домов и нажал на кнопку звонка. Подождав с полминуты, он нажал на неё снова, но к нему так никто и не вышел.
– Хозяева! – крикнул он. – Есть кто?
Никого. Подождав ещё немного, мужчина пошёл к следующему дому. Но там ему тоже никто не ответил. Михаил обошёл ещё пару жилищ, прежде чем сообразил, что помощи стоит искать в тех домах, из чьих печных труб идёт дым. Один из них был на другом конце улицы.
Это была такая же, как и остальные, бревенчатая избушка с резными ставнями и покосившимся забором. Михаил нажал на кнопку дверного звонка. Где-то внутри дома залаяла собака, но хозяин так и не вышел. Михаил встал на носочки и попробовал заглянуть за забор.
– Ау, хозяева! – позвал он. – Нам бы это… помощь бы!
Забор оказался слишком высоким, рассмотреть двор можно было разве что в прыжке. Решив, что скакать перед ним глупо, мужчина подошёл к одному из окон и постучал в него. Возможно, ничем не прикрытая кнопка звонка просто отсырела и перестала работать, а на лай собаки хозяин привык не обращать внимания.
Но даже повторный стук по стеклу не привёл к желаемому результату. Хозяев либо не было дома, либо они не хотели общаться с чужаком.
«Бред какой-то», – подумал Михаил. – «Как в глупом фильме ужасов».
– Миша!
Он оглянулся. Кристина махала ему, подзывала к себе. Рядом с ней, немного сутулясь, стояла бабушка в телогрейке и валенках чуть ли не до колен. Её румяное морщинистое лицо было плотно укутано в шерстяной платок.
«Наконец-то кто-то живой», – подумал Михаил и пошёл обратно к машине.
– Добрый день! – сказал он, подойдя к бабуле.
– Добрый, – ответила она.
– Бабуль, у нас тут беда случилась, – он пнул машину по колесу. – Колёса на трассе пробили. Одно заменили, а для второго запаски нет. Не подскажете, кто нам помочь может?
Бабуля глянула на полуспущенную покрышку. Её седые брови задумчиво сблизились, и после недолгой паузы озарённо поднялись вверх.
– Адамчик может, – ответила она. – Зятёк мой. Но его сейчас нет, обождать надо.
Бабуля проковыляла к воротам, наклонилась и засунула руку под нижнюю кромку. Что-то стукнуло и заскрежетало.
– Заходь, – сказала она, толкнув створку. – Они с Лилькой только из города, наверное, выехали, не скоро будут. Внутри обождёте, а то замёрзнете вусмерть.
– Бабуль, а другой никто помочь не может? – спросил Михаил. – Нам бы поскорее.
– Поскорее, поскорее, – запричитала бабушка. – Куды вы, молодёжь, всё торопитесь? Успеете ещё. Нет никого. В город все переехали. Остались только старики да старухи. Идём, говорю.
Бабуля скрылась за воротами. Михаил посмотрел на Кристину. Та закатила глаза и пожала плечами.
ǀ''''ǀ
Дом оказался просторным. Прихожая вела в обеденную комнату с большим столом, старым советским диваном и длинной стенкой с множеством дверец и полок. К обеденной примыкали кухня и гостиная. Скатерть на столе, старенький пузатый телевизор с платком сверху, скрипящие полы и ковры на стенах пробудили в Михаиле тёплое чувство ностальгии. Переступив порог дома, он как будто бы очутился в далёком детстве, когда вся семья под новый год собиралась в дедушкином загородном доме.
Бабуля попросила гостей называть её Бабой Катей. Вместо тапок она предложила толстые шерстяные носки. Само собой, она посчитала, что молодых людей надо накормить и возражений категорически не принимала. Бабуля поставила на стол тарелку с пирожками и налила всем по три половника куриного супа. Пока гости ели, она рассказывала о своей дочке:
– Лилька у меня умница. После школы подалась в город, поступила в институт. Не без моей помощи, конечно. Кому-то пришлось на лапу дать, кому-то… просто дать, – она сказала это с таким простым лицом, будто бы все вокруг так говорят. – Такие уж времена были. Я ради Лильки на всё готова была. Всё готова была сделать, лишь бы ей хорошо было. Вы кушайте, кушайте. Пирожками закусывайте. Не стесняйтесь. Так вот. Поступила Лилька в институт, закончила с красным дипломом. А потом охмурила Адамчика, – хихикнула она. – И тот пристроил её на завод. Лилька у меня умница. Закончили? Сейчас чаёк принесу.
Когда Баба Катя ушла на кухню, Кристина ссутулилась и посмотрела на Михаила уставшими глазами. Он понял её без слов. Бабуля рассказывала о дочке, почти не замолкая, и уже надоела даже ему. О гостях она ничего не спрашивала. Они явно были ей интересны только как те, кому можно рассказать об её умнице-доченьке.
Всё то время, что они ели и слушали рассказ Бабы Кати, Кристине не давала покоя фотография в деревянной рамке за стеклянной дверцей стенки напротив. Это был цветной, но мутный от старости снимок Бабы Кати с молодой девушкой.
– А я и сейчас ради Лильки на всё готова, токма ей от меня и не надо уже ничего, самостоятельная стала, – продолжила бабуля, вернувшись с чайником.
– Баб Кать, – сказала Кристина, помогая ей поставить чайник на деревянную подставку. – А это вы с Лилей на фотке?
– Где? – удивлённым голосом спросила та.
– А вон.
– А, – Баба Катя замерла, уставившись на выцветший снимок. – А, да. Это мы.
– Красивая, – сказала Кристина. – А сколько ей тут лет?
Михаил удивлённо посмотрел на невесту. Она очень редко подмечала красоту других женщин, предпочитая вместо этого называть их «тупыми пёздами со смазливым ебалом». Обычно она называла кого-то красивой только когда ревновала жениха. Она часто комплексовала из-за несовершенства своей внешности, сублимируя свои чувства в поток нелестных высказываний в адрес объекта зависти. Михаилу было всё равно, что какие-то черты её лица были несимметричными или непропорциональными. Он этого не замечал и вообще считал, что ему очень повезло иметь такую красивую невесту. Но Кристина всегда упорно критиковала свою внешность. И, кажется, она уже невзлюбила Лилю. По одной только фотографии.
– Да годков двадцать пять, наверное, – ответила Баба Катя. – Это она только-только институт закончила.
– То есть фотку недавно сделали? – спросила Кристина, удивлённо подняв брови. – Она выглядит очень старой.
Баба Катя снова зависла, рассматривая снимок.
– Тьфу ты, блин! Что ты мне, старой, голову морочишь? – Она всплеснула руками и ушла на кухню. – Лилька просто любит всё такое. Специально фотки делает то чёрно-белыми, то мнёт их, чтоб старыми выглядели, то на солнце оставляет. Я ей говорю: зачем ты это делаешь? Некрасиво же. А она мне: ты ничего не понимаешь, это вин-та-а-аж.
Бабуля вернулась с тремя чашками и блюдцами: чашки она держала за ручки в правой руке, а стопку блюдец – в левой.
– Винтаж-винтаж. Хуентаж! – она тихонько захихикала. – А я для Лильки всё готова сделать, токма выросла она уже, самостоятельной стала. А вот раньше-то…
Кристина устало посмотрела на Михаила. Тот лишь пожал плечами. Баба Катя с утомительной неизбежностью продолжила свой рассказ про Лилю.
ǀ''''ǀ
– Да ну, не придумывай, – шёпотом возразил Михаил.
– Я тебе говорю, фотка настоящая! Нихрена не состаренная, она просто сама по себе древняя! – прошипела Кристина.
Баба Катя гремела посудой на кухне.
– Может, это просто фильтры.
– Миша, блин! Она тупо засвеченная! Вон из этого окна солнце светило и выжгло рисунок!
– Баба Катя же сказала, что Лиля любит засвечивать снимки.
– Этот засвечивали долго, годами! Такой эффект никак не подделаешь!
Михаил нахмурился и посмотрел на снимок ещё раз.
– Ну и что? Ей тут лет пятьдесят. А сейчас, наверное, все восемьдесят. Чего странного?
– Ты на шмотки посмотри! Тридцать лет назад такие уже не носили! И сейчас не носят!
– Господи, Крис, не придумывай. Даже сейчас люди носят шмотки из пятидесятых. Мода циклична.
Кристина отвернулась от фотографии и посмотрела Михаилу глаза. В её взгляде читалась тревога.
– Миш, мне тут не нравится. Давай уедем.
– На чём? Колесо уже спустилось.
– Ну поехали на трёх!
– С ума сошла? Мы либо колесо совсем сломаем, либо в аварию попадём!
– Блять… – Кристина сжала губы. – Ну позвони кому-нибудь! Пусть приедут за нами! Пожалуйста!
– А вот и Лиля с Адамчиком приехали, – объявила Баба Катя, заходя в обеденную комнату. – Вы тут сидите, а я пойду встречу.
Бабуля довольно быстро для своего возраста оделась и выскочила на улицу. Михаил достал телефон.
ǀ''''ǀ
Саша, общий друг Михаила и Кристины, написал, что приедет часа через три. Это означало, что колесо они будут менять в потёмках, а ехать домой придётся ночью. Михаила это совсем не радовало, но и ночевать в незнакомой семье ему тоже не хотелось. Мужчина спрятал телефон, отвернулся от окна и прислонился к подоконнику.
Лиля на самом деле оказалась Лидией, но называть себя попросила Лили. Высокая стройная девушка с длинными чёрными волосами под пуховиком оказалась одета в обтягивающее тёмно-синее платье с глубоким вырезом и тонкие капроновые колготки, как будто бы на улице было вовсе не двадцать градусов мороза. Неудивительно, что она замёрзла и теперь выглядела бледной. Она была чуть старше себя на фотографии, на вид ей было лет тридцать. Увидев девушку вживую, Кристина невзлюбила её ещё больше.
Её муж, светловолосый кудрявый Адам, был одет попроще, но тоже довольно легко – в джинсы, футболку и худи на молнии. Он был чуть старше супруги, и тоже казался бледным.
– М-да, повезло, так повезло, – сказал Адам, выслушав рассказ Михаила. Он сидел на диване, положив руки на его спинку. Лили сидела рядом. – Хорошо ещё, что обод не ушатали на кочках. Не знаю, правда, как вы с другом будете колесо менять, на улице вон какая метель разыгралась.
– А оставайтесь на ночь! – вмешалась Баба Катя. – Уложим вас прямо тут, в гостиной! Диван тут хороший. Мягкий, просторный! А друга на раскладушке положим.
– Да, ребят, оставайтесь, – сказала, словно пропела, Лили. У неё был на удивление нежный голос.
Михаил покачал головой.
– Нет, спасибо. Нам ещё с собакой гулять. Да и родные стены как-то… роднее, – он не смог придумать менее нелепого сравнения и почувствовал себя глупым.
Кристина закивала. На самом деле, у них не было никакой собаки. Да и в целом она не поняла, зачем он соврал, но на всякий случай решила поддержать жениха.
Михаил снова повернулся к окну. Уже стемнело и ничего не было видно, но даже через двойное стекло он слышал свирепый вой ветра. В такую погоду лучше не высовываться из дома. Да и по трассе ехать тоже не стоит, слишком плохая видимость. В сердце мужчины поселилась холодная неуверенность. Может, зря он идёт на поводу у страха своей невесты? Может, лучше всё же остаться? Бабуля их накормила и всё время была к ним добра. А Лили оказалась просто милой. Обычно девушки с таким ангельским голосом даже муху убить не могут. Вряд ли кто-то из хозяев желал им зла.
– Ну, – вздохнул Адам. – Дело ваше. Не хотите – как хотите. Бабуль, сделай нам чаю, пожалуйста. Красного.
Баба Катя вдруг резко подорвалась и засеменила на кухню.
– Красного!? – переспросила Кристина.
– Мы с Адамом очень любим каркаде, – пропела Лили.
– А, – ответила Кристина. – А это… Баб Кать, а где у вас туалет? Куда она так торопится?
– Я покажу, – вызвался Адам. – Он там.
Адам встал перед входом во вторую комнату, приглашая Кристину войти внутрь. Михаил посмотрел ему в глаза. Тот еле заметно улыбнулся.
– Не бойся босс, я её не укушу, – сказал он. Лили хихикнула.
Адам и Кристина скрылись в темноте второй комнаты. Баба Катя зачем-то закрыла за собой кухонную дверь. Телефон в кармане еле заметно толкнулся вибромоторчиком – кто-то прислал сообщение.
– Говорят, ночью будет минус тридцать, – сказала Лили. От неожиданности Михаил вздрогнул и чуть не выронил телефон. Секунду назад она была в другом конце комнаты, а теперь стояла чуть ли не вплотную к нему.
– Господи… – выдохнул Михаил.
Лили еле заметно скривилась, будто укололась иголкой.
– Напугала? Прости, я не специально, – улыбнулась она.
Лили прислонилась бедром к подоконнику и легонько коснулась его кисти. В любой другой ситуации он убрал бы руку, но сейчас почему-то не смог этого сделать. Тонкие черты её лица, ухоженные тёмные волосы и шлейф дорогого парфюма не оставили и шанса на сопротивление. Словно шестнадцатилетний мальчик, Михаил молча стоял и тонул в бездне тёмно-карих глаз. Само собой, фраза о погоде была всего лишь попыткой привлечь внимание и поймать взгляд мужчины.
– Михаил, значит, – томно произнесла она. – Какое красивое имя. Наверное, ты мужественный защитник.
Она дотронулась до его щеки. Он что-то промямлил, сам не понимая, что именно хочет ответить. Язык не слушался его. Всё тело отказалось подчиняться.
– Ч-щ-щ-щ… не надо слов, – Лили положила руку ему на грудь и слегка надавила. – Пойдём, присядем.
Не оглядываясь, Михаил попятился вглубь комнаты. Пленяющий омут бесконечно красивых глаз не отпускал его. Ноги упёрлись в подлокотник дивана, и мужчина упал на его мягкую поверхность. Через мгновение Лили была уже сверху. Её нежные прикосновения отдавались мурашками где-то под кожей на затылке. Михаил сдался. Он закрыл глаза и полностью отдался ей. Не важно, что будет дальше. В его жизни больше не было ничего важнее настоящего момента.
– Отстань от меня! – послышалось откуда-то издалека. Как будто он был под водой, а кричал кто-то на берегу. Кто-то очень знакомый.
– Да вы совсем, блять, охуели?!
Этот крик был гораздо громче. Михаил с трудом разлепил глаза и увидел, что Лили лежит на полу, а Кристина одной рукой пытается оторвать ей волосы, а другой бешено лупит её по голове.
Он попытался встать с дивана. Голова дико болела, а свет вдруг стал невыносимо ярким.
– Ты чё, сука, сохранилась, что ли!? – кричала Кристина.
Лили закрывала голову руками, но потерявшая над собой контроль девушка находила для ударов новые места. Она била яростно, кулаками, по-мужски.
– Отвали! – вскрикнула Лили и вскочила на ноги. Кристина каким-то образом оказалась на полу рядом с диваном.
Тем временем в комнате появился Адам. На его щеке краснели четыре симметричные царапины. Увидев растрёпанную супругу, он бросился к ней.
– Лилит! Ты как?
– Нормально, – ответила она, стирая с губы кровь и поправляя платье. – Сейчас-то что не так пошло?
– Не знаю. Я ещё не разобрался со всем этим.
– С чем? Добыче всего лишь надо отвесить пару комплементов и завладеть её взглядом. Дальше всё само получится.
Адам пожал плечами.
– Добыче? – вяло спросил Михаил. Он плохо понимал, что происходит, но это слово его насторожило.
– Что вы, блять, несете?! – спросила Кристина, потирая затылок. Она встала на ноги и приготовилась к новой атаке.
– Ладно, давай по-обычному, – сказала Лили, разминая шею. – Так даже лучше. Адреналин вкуснее дофамина.
Глаза Михаила, наконец, привыкли к свету. Он посмотрел на Лили, но увидел совсем другую девушку. Милая улыбка сменилась сардонической усмешкой, больше похожей на хищный оскал. За тонкими губами виднелся ряд острых зубов. Михаил готов был поклясться, что раньше они были нормальными.
– Хватай тёлку! – приказала она голосом, больше подходившим озлобленной змее.
Всё произошло само собой. Адам одним прыжком оказался перед Кристиной и уже было схватил её, когда Михаил плечом сбил его с ног. Он налетел на телевизор и повалился вместе с ним на пол.
Михаил заслонил невесту и стал оттеснять её в обеденную комнату. Кристина не сопротивлялась. Она видела, с каким жестоким взглядом кинулся на неё этот псих.
– Только тронь её, уёбок! – выкрикнул Михаил.
Вскочив на ноги, Адам развёл руки в стороны и стал медленно приближаться. Из оскаленного острыми зубами рта вырвалось неестественное для человека шипение. Кончики пальцев удлинились, его руки прямо на глазах превращались в когтистые лапы. Справа раздалось такое же шипение. Неестественно выгнувшись, Лили на четвереньках сидела на диване и скалилась уродливой пастью. Михаил рефлекторно закрыл лицо, когда девушка махнула лапой. Предплечье пронзила жгучая боль.
Кристина схватила жениха за руку и потянула его за собой. Не оглядываясь, они выбежали в обеденную комнату и ломанулись в прихожую. Захлопнули дверь, повалили вешалку с куртками и выбежали на улицу. Закрыли входную дверь и подпёрли её лавочкой. Бросились к воротам.
Их сердца бешено колотились. Мозг не мог дать рациональное объяснение увиденному, зато подсознание знало, что с этим надо делать: бежать! Бежать без оглядки! Бежать, наплевав на метель и мороз. Бежать как можно быстрее и дальше.
Ворота были заперты. Вспомнив, как бабка нагибалась, чтобы открыть их, Михаил нащупал в темноте толстую ручку шпингалета. Холодный металл тут же обжёг руки. Стиснув зубы от боли, Михаил попытался провернуть и поднять его, но тот не поддался.
– Куда вы? – певучий голос словно уколол сердце. – Замёрзнете же! Тёплыми вы вкуснее!
От громкого женского смеха сердце мужчины забилось ещё быстрее. Страх придал сил, и Михаил стал рывками проворачивать проклятый шпингалет. Рывок. Ещё рывок. И ещё раз. Когда тот, наконец, провернулся до упора, мужчина одним мощным движением поднял его и толкнул плечом створку ворот.
Холодный ветер чуть не сбил его с ног. Сотни снежинок принялись резать лицо, словно маленькие лезвия. Михаил помог невесте выйти и захлопнул ворота. Кристина побежала к машине. Рефлекторно, совсем забыв о пробитой и уже совсем сдувшейся покрышке. Но всё же у машины было ещё три целых колеса, она могла ехать. Она могла защитить их от преследователей, от их острых зубов и когтей.
Мужчина подбежал к водительской двери и потянул за ручку. Дверь не открылась. Заперто. Ключи остались в доме, в кармане куртки.
Михаил в панике хлопал себя по карманам джинсов, когда тёмная фигура перемахнула через забор и приземлилась на крышу автомобиля. Разлетевшийся в стороны снег залепил ему глаза, наполнил рот, обжёг лицо холодом. Адам выпрямился в полный рост и рассмеялся.
– Это ищешь? – загоготал он, звеня ключами, словно маленьким колокольчиком. Рядом послышался мелодичный смех.
Инстинкт защитника требовал атаковать. Схватить Адама за штанину, сбросить его на землю и запинать. Но это был уже не Адам. На крыше автомобиля стояло существо с длинными когтистыми лапами и пастью от уха до уха. Белки его глаз были кроваво-красными, зрачки полностью исчезли. К драке с ним Михаил не был готов. Никто не был бы готов.
Он побежал. Охваченный страхом, он забыл обо всём на свете, даже о невесте. Адам спрыгнул и попытался схватить её. Когтистая лапа пролетела в сантиметрах от лица девушки. Она сгребла с капота снег и бросила ему в лицо. Ослеплённое чудовище взвыло и хаотично замахало перед собой лапами. Кристина побежала прочь от него. Увидела убегающего жениха и устремилась за ним.
Михаил бежал, не оглядываясь. Где-то вдалеке мерцал слабый свет. Он манил к себе, словно прерываемый бесконечным потоком острых снежинок луч последней надежды. Если там есть свет, то есть и люди. Они могут помочь.
Холодный ветер проходил сквозь свитер, словно вода через сито. Шерстяные носки Бабы Кати давно промокли и покрылись льдом. Не чувствуя ступней и пальцев рук, Михаил и Кристина бежали на мерцающий в метели огонёк.
Источником света оказался фонарь во дворе одного из домов. Подбежав к нему, Михаил и Кристина принялись стучать в стёкла и звать на помощь. Когда в окне появилось лицо пожилой женщины, они стали просить впустить их внутрь. Перебивая друг друга, они кричали, что за ними гонятся, что их хотят убить. Женщина посмотрела на них скорбным взглядом, покачала головой и, что-то прошептав, нарисовала в воздухе крест. Кажется, она сказала «спаси и сохрани».
– Никто вас к себе не впустит, – сказал Адам, который уже стоял у них за спиной. – Они боятся нас. Привет, Баба Маня! Как жизнь?
Баба Маня три раза перекрестилась и исчезла в глубине дома. Адам рассмеялся.
Он словно не замечал мороза и пронизывающей метели. Слегка припорошенный снегом, он стоял перед перепуганной и замёрзшей парой, наслаждаясь чувством хищного превосходства. Его острые зубы сомкнулись в извращённом подобии улыбки.
– Ладно, не ссы, – крикнул он ей вслед. – Ты невкусная. Вязкая очень. А вот внук твой был очень вкусным, да.
Адам закрыл глаза, сомкнул губы и, наслаждаясь воспоминаниями, облизал их длинным тонким языком.
А затем атаковал. Сначала он вырубил Михаила. Подскочил, схватил когтистой лапой за лоб и ударил затылком об стену. В пару прыжков настиг убегающую Кристину. Повалил её в снег и, взяв за ногу, швырнул в дом Бабы Мани. Словно тряпичная кукла, девушка ударилась о стену и упала в снег рядом с бесчувственным женихом.
Адам взял обоих за волосы и поволок домой.
ǀ''''ǀ
Кристина очнулась от удара. Её бросили на пол, как мешок с мукой. Кожа на затылке горела, но адская мигрень и острая боль в плече беспокоили её сильнее. Она попыталась подняться, но тут же рухнула лицом вниз и застонала.
– Адам, ну что ты наделал! – услышала она строгий и как будто бы знакомый женский голос. – Неужели нельзя было поаккуратнее?
– А что такого? – спросил её не менее знакомый мужской голос. Попытка вспомнить его отдалась острой болью внутри черепа.
– Ну ты посмотри! У этой рука сломана, а у этого вообще мозги наружу. Он живой хоть?
– Живой, – ответил мужчина после недолгой паузы.
– Ну хорошо. Зачем ты их за волосы-то тащил? Тут теперь всё в крови!
– Милочка, ничего страшного, – вмешался ласковый старческий голос. – Я уберусь, не ругайся.
– Мамочка, ты у меня такая умница, – пропел нежный женский голос.
Кристина повернула голову, чтобы увидеть говорящих. В полутьме комнаты, рассевшись за обеденным столом, были трое: женщина, мужчина и старушка. Она вспомнила их. Сердце пустилось в галоп, мигрень сжала голову тугим обручем. Кристина хотела закричать, но вместо этого сквозь сжатые зубы вырвался лишь тихий стон.
– Лилечка, ты же знаешь, я ради тебя всё готова сделать.
Лили улыбнулась и чмокнула маму в лоб.
– Спасибо за чудесный ужин, – проворковала она. Из её указательного пальца вырос длинный коготь. Она рассекла им свою руку и протянула её матери. – Держи. Заслужила.
Баба Катя тут же жадно впилась в раненое предплечье. Она пила, постанывая от удовольствия.
– Ну, если вы не против, то я тоже начну, – сказал Адам и подошёл к Кристине.
Он перевернул её на спину. Дотронулся тыльной стороной пальцев до испачканной в крови щеки. Нежно погладил по шее, легонько сжал грудь. Кристина зажмурилась.
– Не бойся. Тебе понравится. Всем нравится.
Откуда-то с улицы послышался скрип снега под автомобильными покрышками. По стенам комнаты заплясали тени оконных рам, разбегаясь от света фар.
– А вот и второе подали, – сказала Лили, заглянув за занавеску.
Кристина почувствовала острую боль в шее, но длилась она не долго. Голова и рука вскоре перестали болеть, конечности приятно онемели, сердце успокоилось. Судьба приехавшего на помощь друзьям Саши вдруг стала ей безразлична, а вместо страха пришло чувство умиротворения. И оно не покидало её до самого конца. До последнего глотка крови.
#хоррор #мистика #рассказ