В годы Великой Отечественной войны Смоленская область была оккупирована немецко-фашистскими войсками. В захваченных районах гитлеровцы установили режим террора. Они сжигали деревни, расстреливали мирное население, подвергали патриотов самым жестоким пыткам.
Сбор информации о преступлениях и бесчинствах оккупантов начался во время Великой Отечественной войны. В начале августа 1942 г. Управление НКВД по Смоленской области, размещавшееся в г. Кондрово Калужской области, подготовило инструкцию о необходимости сбора, учета и хранения информации о совершенных злодеяниях.
Командованию Красной Армии, партийным, советским и общественным организациям, учреждениям и предприятиям поручалось самостоятельно составлять акты, производить кино- и фотосъемки для дальнейшей передачи в архив.
В фонде Смоленского обкома КПСС сохранился акт от 28 октября 1942 г. о зверствах над мирными жителями в Духовщинском районе области, составленный командованием и партизанами отряда «Буревестник» совместно с уполномоченными райкома ВКП(б) и райисполкома. В нем запечатлены факты сожжения двух деревень с жителями:
«24 октября [1942 г.] отряд фашистов в 12 час[ов] дня ворвался в дер. Снорки Духовщинского района Смоленской области. Деревню в количестве 16 домов сожгли, и население в количестве 70 человек женщин, детей и стариков закрыли в домах и живыми сожгли».
Людей, пытавшихся бежать, либо расстреливали, либо ловили и «бросали в огонь». Из всех жителей деревни смогли убежать и спастись только четверо.
«В 16 часов дня 24 октября этот же отряд фашистских зверей ворвался в дер. Головицы Духовщинского района Смоленской области. Собрали 86 человек женщин, детей и стариков. Закрыли в доме б[ывшей] МТС и зажгли».
Девять человек: женщин с детьми, пытавшихся бежать, расстреляли. Спаслись от расправы лишь шесть человек. Секретарь Мещовского райкома ВКП(б) в марте 1943 г. направил в обком партии информацию об ущербе, причиненном району в период оккупации. В ней описаны факты сожжения деревень в Мещовском районе:
«В д. Умиленка Шаловского с/с немцы подожгли деревню, 38 домов с имуществом и скотом сгорели. При попытке потушить пожар своей хаты был избит немцами старик 80 лет Симоненков Н.Б., после чего он умер. В с. Шалове немцы подожгли погреб, где находились жители. При попытке выбраться из огня у учительницы немцы выбили из рук ребенка, который сгорел. Сама Герасимова сильно обгорела, так что следы немецких злодеяний останутся уже навечно».
Описанный случай с учительницей руководство Мещовского района использовало в разъяснительной и агитационной работе, показывая жителям крайнюю жестокость оккупантов.
«Мы ее свезли в колхозы, – сообщал заведующий отделом пропаганды и агитации райкома партии, – где она рассказала колхозникам о пережитом, как издевались немцы над колхозниками, детьми, над населением. Этот опыт мы использовали, и он себя оправдал».
В Медынском районе в агитационно-пропагандистских целях использовали факт спасения Виктора Федюнова, жителя деревни Варваровка. 16-летний подросток в момент расстрела всех жителей деревни притворился мертвым, это его и спасло.
«Федюнов Виктор рассказывал [о произошедшем] школьникам, рабочим рембазы, где он работал последнее время, провел ряд индивидуальных бесед».
В докладных записках секретарей райкомов ВКП(б), освобожденных в 1942-1943 гг. районов, полученных Смоленским обкомом партии, констатировались факты разрушений и совершенных оккупантами злодеяний. Секретарь Дзержинского райкома ВКП(б) в начале 1942 г. сообщал, что за три с половиной месяца оккупации в районе погибло от рук захватчиков 1119 человек. Сожжено домов колхозников и рабочих 5591, что составляет 73% домов в районе.
Секретарь Темкинского райкома ВКП(б) в августе 1942 г. отмечал, что после освобождения 70 населенных пунктов района выяснилось: почти все они, за редким исключением, сожжены. В освобожденных деревнях жителей очень мало, по 2-3 семьи, или нет совсем. По данным секретаря Семлевского райкома ВКП(б) на момент освобождения района в марте 1943 г., более половины деревень сожжено: «деревни, где уцелело 50-70% жилья и холодных построек, насчитываются единицы».
Партизанка отряда имени 24 годовщины РККА, действовавшего на территории Ельнинского района Смоленской области, З.Д. Коняжнина в воспоминаниях о жизни в партизанском отряде анализировала причины и называла поводы оккупантов для сожжения деревень. Если в деревне у кого-нибудь побывали партизаны и об этом стало известно людям, сотрудничавшим с оккупантами, то в деревню приезжали немцы, выгоняли население на улицу, деревню сжигали, а хозяев дома, приютивших партизан, расстреливали. Поводом для расстрела становилось любое незначительное действие, считавшееся оккупационной властью опасным: поднять советскую листовку, отправиться из одной деревни в другую без разрешения, не выполнить распоряжение о сдаче продуктов или имущества, – все это являлось основанием для расправы.
Информация о злодеяниях на оккупированных территориях имеется в материалах о деятельности партизанских формирований. В отчете о партийно-политической работе крупного партизанского соединения «13» с апреля 1942 г. по июнь 1944 г. приводятся факты жестоких расправ над населением белорусских деревень в первой половине 1944 г.
«26.2.44 г. – французский легион, выходивший на борьбу с партизанами, зажег дом лесничего Марка Антоновича Сафончика 70 лет от роду, и бросили его вместе с женой старухой живыми в огонь (поселок Леспромхоз Эсьмонского с/с Белыничского р-на)…
В начале марта немцы сожгли д. Барсуки и 12 жителей, не успевших убежать в лес, расстреляли и сожгли. 2 и 3 марта 1944 г. немцы сожгли д. Александрово, Роги, Подстружье, Точище, Межное и ряд других деревень Кричевского р-на. В октябре и ноябре 1943 г. немцы сожгли много деревень (Добужа, Бовки и др.) Пропойского р-на (Железинка, Лесная, Улуки). В ноябре 1943 г. немцы расстреляли и сожгли в Железинском болоте 1500 мирных жителей, прятавшихся в болоте от немецкой оккупации. Много сожженных трупов найдено в золе сгоревших домов деревень Добужа, Смолица».
Комиссар партизанского соединения «13» И.А. Стрелков писал в воспоминаниях, что жестокость французских легионеров превосходила жестокость немецких солдат. Он объяснял это тем, что после поражения на Орловско-Курской дуге немецкая тактика изменилась. В то же время французские легионеры, так же как и итальянские солдаты, «потеряли вкус к борьбе на фронте, они больше шли в полицейские, забрасывались как шпионы, высылались против партизан».
В 1985 г. Смоленский обком КПСС проделал большую работу по сбору информации о количестве деревень, сожженных на территории области в период оккупации, о численности жителей этих деревень, сожженных или расстрелянных. По запросу обкома КПСС районные и городские комитеты партии собирали информацию по нескольким направлениям. Определялось количество сожженных в районах деревень по трем группам: 1) сожженные полностью с жителями, 2) сожженные полностью без жителей или частично с жителями, 3) сожженные частично. Уточнялась численность местного населения, погибшего при сожжении деревень. Подсчитывалось количество восстановленных деревень, а также число тех населенных пунктов, которые больше не возродились. Одновременно рассматривались вопросы об увековечении памяти о событиях Великой Отечественной войны.
Анализируя собранную обкомом КПСС информацию, необходимо иметь в виду, что территория Смоленской области в 1985 г. была значительно меньше, чем в период оккупации. В феврале-марте 1985 г. обком получил данные от 24-х из 25-ти районов области, тогда как на момент освобождения области в 1943 г. в ее составе находилось еще 16 районов, переданных в 1944 г. во вновь образованные Калужскую и Великолукскую области.
По материалам горкомов и райкомов КПСС в период оккупации сожжено полностью с жителями 52 населенных пункта в 13 районах области. Сожжено полностью без жителей или частично с жителями 855 деревень, сожжено частично 714 деревень. В Велижском, Монастырщинском и Шумячском районах сожженных деревень не было. В трех районах – Починковском, Темкинском и Дорогобужском – сожжено по одной деревне частично с жителями. В Хиславичском районе оккупанты сожгли одну деревню без жителей.
Несмотря на отсутствие в некоторых районах сожженных деревень, причиненный им в годы войны ущерб был значительный. Руководство Монастырщинского райкома КПСС сообщало, что в период оккупации района немецко-фашистскими захватчиками и их пособниками было расстреляно, замучено и сожжено 1842 мирных жителя, 489 человек угнаны в Германию. В населенных пунктах «сожжено и разрушено 1835 жилых домов, из них 1150 домов колхозников, 222 скотных двора, 11 мельниц, 218 конюшен, 110 колхозных бань, 67 клубов и Красных уголков, 30 школ. Оккупанты полностью уничтожили промышленные предприятия: льнозавод, винзавод, маслопром, райпромкомбинат, пищекомбинат, а также кооперативные предприятия».
Подсчитать точную численность погибшего мирного населения по имеющимся документам невозможно. Но даже частичные данные показывают масштабы трагедии, выпавшей на долю советских граждан. В 79-ти сожженных полностью или частично населенных пунктах, по которым имеются сведения, погибло 6727 человек. Известно, что мученической смертью в огне погиб 5101 человек, 1112 человек расстреляно. О 514 жителях указано, что они погибли, без дополнительного уточнения, каким образом.
В материалах семи районов имеются данные о времени сожжения деревень. В Ярцевском районе из 75 деревень время гибели указано в отношении 61 населенного пункта. Из них в период наступления немецко-фашистских захватчиков в 1941 г. уничтожено 9 деревень. Во время оккупации района в 1942-1943 гг. сожжено 52 деревни. Большинство населенных пунктов погибло в 1943 г. – 44 деревни. Причины сожжения деревень различны. Из 61 населенного пункта в ходе боев было уничтожено 27. Остальные уничтожались по осознанному решению немецкого командования. За связь с партизанами сожжена 31 деревня, за невыполнение приказов немецкого командования – 1 деревня, за сокрытие продовольствия от солдат – 1 деревня, за укрывательство коммунистов – 1 деревня.
В остальных шести районах информация о времени уничтожения населенных пунктов указана только в отношении деревень, сожженных полностью вместе с жителями. В Гагаринском и Угранском районах уничтожение населенных пунктов происходило в ходе отступления немецко-фашистских войск и освобождения районов войсками Красной Армии.
Угранский район освобожден 18 марта 1943 г. А в ночь с 13 на 14 марта 1943 г. «немецко-фашистские мерзавцы при отступлении заживо сожгли 272 человека – жителей деревень Борьба, Ломанчено, Криволевка, Новая, Гришино. Только из деревни Борьба сгорело 70 человек. Немцы загнали в два крайних дома деревни Борьба 272 человека, закрыли, облили бензином и подожгли. В результате 270 человек сгорели дотла, двум удалось бежать».
Неизбежность утраты захваченных территорий озлобляла немецкое командование, поэтому жестокие расправы с населением становились актами мести за неисполненные планы по покорению советских земель.
В Сафоновском, Глинковском, Демидовском и Духовщинском районах сожжения деревень происходили в разгар оккупации в 1942 – начале 1943 гг. Предположительно, основанием для расправ с местным населением становилась деятельность партизанских формирований и образование в 1942 г. партизанских краев на этих территориях. Противостояние партизан и немецких солдат, ликвидация партизанских краев, не всегда удачные попытки советского командования по ведению военных действий в соседних районах многократно усиливали жестокость захватчиков по отношению к мирным жителям и увеличивали размах творимых злодеяний.
В районах, расположенных западнее г. Смоленска, в частности, в Краснинском районе, имеется информация об уничтожении преимущественно еврейского населения.
После освобождения Смоленской области от оккупации сожженные деревни восстанавливались, пережившие тяжелые испытания жители возвращались в родные места. Из 891 населенного пункта, о котором имеются сведения, в послевоенные годы восстановлены и продолжили свое существование 627 деревень, или около 70%. 264 деревни, или около 30%, так и не возродились. Восстанавливались, как правило, деревни, сожженные частично или полностью, но без жителей. Деревни, сожженные полностью с местным населением, восстанавливались редко.
Память об уничтоженных населенных пунктах, об их погибших жителях в послевоенное время увековечивалась в памятниках, обелисках, мемориальных досках с именами погибших. К 1985 г. в Смоленской области было установлено 49 памятных знаков. Материалы о трагических событиях Великой Отечественной войны собираются в музеях и экспонируются на выставках.
Сегодня сохранение памяти о драматичных страницах российской истории, о беспримерном подвиге солдат и партизан, о бесчеловечных страданиях мирных жителей, оказавшихся волею судьбы на оккупированных территориях, является еще более важным делом, чем в предыдущие годы. Сохраненная память может стать надежной гарантией для нашей страны от повторения подобных событий.
Автор: Татьяна Тарасенкова, директор Государственного архива новейшей истории Смоленской области
Источник: научно-популярный журнал "Край Смоленский" - 2020 г. №5, С. 44-46.