- Приветствую тебя, великий посланник Вакан Танка.
- Меня зовут Вихо Кохэн Лэнса.
- Теперь я вижу, что это ты, великий вождь. Мы чтили твою жену особо, когда узнали, что это ты, Кохэн Лэнса, её муж, – шаман, «говорящий с душами»
- И правильно делали.
Вдруг я вспомнил.
- А светладж растоплен?
Шаман разулыбался.
- Уже сутки, как вас ждём. Гонцы сообщили о твоём возвращении. Я знал, что тебе захочется пообщаться с духами. Готов с тобой вместе. Я и веники держу особые. Охэнзи рассказывал, как ты себя истязаешь. Я попробовал. Действительно, душа сама вырывается…
- Значит, сейчас прямо туда, - передумал я ужинать.
- Луи, берите маленький бочонок самого забористого эля, пару кружек и несите… Куда нести? Где твой светландж? – Спросил я у шамана.
Шаман показал направление, и мы отправились в баню.
Место для проведения ритуалов единения с духами предков в этой деревне было построено, видимо, не так давно, потому, что было просторней и выше, чем традиционные индейские свеланджи.
Это была землянка, заглубленная на человеческий рост и надстроенная ещё на три наката. Вход закрывали хорошо выделанные и аккуратно вырезанные под дверной проём бизоньи шкуры, уложенные внахлёст посередине и прибитые к верхней перекладине дверного «косяка».
В бане светила масляная лампа и горел огонь в большом квадратном очаге, сложенном из… глиняных кирпичей…
«Мама дорогая!» - Воскликнул мысленно я. – «Культура движется!»
Между стенок «очага» лежали большие и маленькие камни. И очаг накрывался обожжённой глиняной плитой с небольшим отверстием. Почти, как у меня в деревне.
В потолке, строго над каменкой, торчала глиняная вытяжная труба, в двух углах бани стояли деревянные кадушки с водой, а у стены напротив входа имелись деревянные струганные двухъярусные полати. Но главное, что меня сразило, - это деревянные решётки на земляном полу.
Оглядев это благолепие, я непроизвольно развёл руки и покачал головой.
Шаман с довольным видом поглаживал бороду и улыбался.
Я скинул с себя одежду и взобрался на полати.
- Слышал я, что ты голый себя истязаешь вениками, но не верил, - покачал головой шаман. – А оно и впрямь…
- А ты как себя истязаешь? – Спросил я. – В одежде, что ли?
- Ну… так… да. Так-то больно будет…
- Снимай с себя всё, - приказал я. – И залазь сюда.
Шаман скинул одежду и присел рядом.
- Так-то жарче, - заволновался шаман.
- Я тебя научу, как правильно с духами разговаривать, - чуть посмеиваясь и помахивая веником в свою сторону, сказал я.
Жаркий воздух приятно овевал тело.
В дверь заглянул Луи.
- Не выстуживай, мать твою! Заходи быстро! - Крикнул я, и Луи с двадцатилитровым бочонком нырнул в парилку.
- Что это вы тут делаете? - Спросил он, удивленно разглядывая нас голых.
- Раздевайся, - приказал я.
- Может не надо? – Спросил Луи. – Я не склонен к садомии.
Я рассмеялся.
- Мы тоже! Не опасайся за свою девственность. Это экзерсис. Вы же в своём иезуитском колледже практиковали достижение экстаза и видений через страдания и истязания?
Луи с опаской кивнул головой.
- Вот это как раз оно и есть, - засмеялся я. – Можешь сидеть и представлять деву Марию. Хотя… Прости, господи… Лучше ангелов каких-нибудь, а то и до греха не далеко. Знаю я вас, иезуитов.
Я рассмеялся, а Луи сильно покраснел.
– Залазь и просто мучайся. Да… Донце в бочонке выбей.
Луи аккуратным ударом шаровидного навершия рукояти кинжала разбил донце и зачерпнул в кружку пива.
- Давай-давай, - сказал я. – Чтобы пот шибанул.
Луи подал кружку мне, и я изрядно глотнул. Эль Джон Сноу варил крепкий.
- Что за зелье? – Спросил шаман принюхиваясь.
- Иди зачерпни себе, - сказал я, показывая на другую кружку.
Луи пива дикарю подавать не стал. Сэры и друг другу-то не наливают, а тут дикарь…
Шаман отпил пива и удовлетворённо крякнул.
- Знатная водица, - сказал он, зачерпывая ещё.
- Смотри осторожно с этой водицей. Я после трёх кружек ухожу к духам, а ты можешь и со второй улететь.
Пару веников из веток белого дуба я увидел в кадушке с горячей водой.
В той жизни я не был знатоком и большим любителем бани, а в этой - это была главная моя отдушина. От души значит лекарство…
- Подай-ка веники, - попросил я Луи.
Я сначала просто растирал ими своё тело. Длинные продолговато-овальные листья источали знакомый аромат, а я всё тёр и тёр израненное прошлыми битвами тело. Не все раны получил я лично, но они мне были, как родные и поглаживая их дубовыми листьями, я получал истинное наслаждение.
Потом я положил этот веник в кадушку и взял другой. Плеснул на каменку водицы и стал потихоньку охаживать себя. Начал с пяток и подошв, поднялся, похлопывая, по ногам и животу, протянул веником через спину.
Выплеснув остаток пива на каменку, я вдохнул хлебный аромат, и набрал себе ещё и отхлебнул снова. Настроение у меня было отличным.
- Давай-ка Татанка, побей-ка меня, - пропел я, отдавая веник шаману и растягиваясь на лежанке. Шамана звали «Большой Красный Бизон». – И ты возьми Луи веник. Можете вдвоём меня хлестать.
Они вдвоём били меня сначала полегоньку, а потом нещадно.
- Всё, я полетел к богам, - сказал я, отмахиваясь от них, как от мух.
- Там есть озерцо, - сказал шаман, истекая потом и тяжело дыша.
- Не-е-е… Я полежу тут, - прошептал я, и сполз на обрешётку пола.
Потом я «приласкал» вениками шамана и открыл ему путь в ноосферу. Не зря же он страдал. Зато потом будет стремиться снова попасть на небеса при помощи веника. Так, глядишь, и привыкнет.
Что в ноосфере «узрел» шаман я не знаю, но, когда я закончил его лупцевать, он тоже сполз на пол и сидел минут десять ошарашено хлопая ресницами. Я не стал его спрашивать, что он видел, а занялся французом. Почти насильно положил его на полати и обработал по полной схеме.
Он терпел упорно и даже ни разу не вскрикнул, а сползая на пол прошептал: - Слава Иисусу! - И с уважением посмотрел на меня.
- Вы настоящий мастер, сэр.