Акционизм (от латинского «actio» — деятельность, действие, деяние) сформировался в 1960-е годы в художественной среде Западной Европы. В поисках новых способов самореализации художники стремились превратить статичную выставку в некое действо, в котором могли поучаствовать сами, и одновременно вовлечь зрителя в провокативный динамический процесс — акцию.
Начало акционизму, где творческий художественный процесс довлеет над результатом усилий художника, положили дадаисты с их иррациональностью, цинизмом и отрицанием канонов в искусстве. Первые участники движения, возникшего как реакция на ужасы и несправедливость Первой мировой, регулярно посещали кабаре «Вольтер» в Цюрихе, хозяином которого был немецкий поэт и драматург Хуго Балль. Здесь велись разговоры об искусстве, разрабатывалась идеология движения, и здесь же, на маленькой сцене, периодически устраивали представления. «Конечно, война должна была кончиться. Но в 1916—1917 годах казалось, что она не закончится никогда. Отсюда отвращение и возмущение, которое распространялось на все формы современной цивилизации: ее основы, логику, язык», — так вспоминал начало дада его основатель, художник Тристан Тцара.
Стоит отметить, что нечто подобное задолго до дадаистов практиковали фумисты — сообщество парижских художников, поэтов и драматургов, которые в октябре 1878 года объединились в закрытый кружок «Общество гидропатов». Члены общества регулярно собирались для того, чтобы обсудить и представить друзьям новые скетчи, монологи или сценки, разыгрывая друг друга и «пуская дым в глаза» парижскому обществу (фр. fuméе — дым). Они отрицали любые запреты и ограничения, подвергая осмеянию все, что было дорого буржуазному обывателю, приправляя свои шутки изрядной долей абсурда и нелепостей. Один из последних фумистов, композитор Эрик Сати, стал своеобразным мостиком между «гидропатами» и дадаистами, когда познакомился с юными Тристаном Тцара и Франсисом Пикабиа — те сразу же признали в нем «своего».
Несколько обособлено стоит сообщество «венских акционистов», вдохновленных немецким экспрессионизмом Мунка и творческими поисками Поллока. В «Institut für Direkte Kunst» (Институт прямого искусства) вошли такие мастера эскапады, как Гюнтер Брус и Отто Мюль. Институт прямого искусства «разошелся» в полную силу в 1960-х годах, нещадно борясь с ханжеством буржуазии. На мероприятиях института на головы публики мог вывалиться буфет, а его участники позволяли себе не только мочиться на публике, но и в прямом смысле слова нагадить на австрийский флаг. Позже Отто Мюль организовал большой эксперимент в попытке вырастить нового, абсолютно раскрепощенного человека. Его «Акционно-аналитическая организация» просуществовала до 1991 года, а община в лучшие времена насчитывала до 700 человек.
В начале 1970-х звезды венского акционизма начали движение по другим траекториям, а на их место пришла молодая художница, которую сегодня называют «бабушка мирового перформанса». Марина Абрамович (р. 1947) еще в детстве осознала, что в искусстве процесс может быть важнее результата. Первое признание — «Золотого Льва» 47-й венецианской биеннале — ей принес перформанс, посвященный памяти погибших в Югославии. Абрамович в течение нескольких дней по 6 часов в сутки мыла окровавленные кости на глазах у публики. Костей было 1500. Иногда во время перфоманса она рассказывала о Белграде и о том, что она никогда не говорит, что родом из Сербии — она из той страны, которой больше нет.
