Найти в Дзене
Георгий Жаркой

Пожалеть надо

Женщина в годах голубей ненавидела. Присядет отдохнуть, а они сразу прилетят – целая стая. Ходят около ног, угощения просят. Замашет на них руками, крикнет: «Кыш, проклятые попрошайки»! И даже ногой топнет. А тут с дочерью поссорилась из-за ерунды. Настроение испортилось, шла, раздраженная, по улице. Ноги устали, села на скамейку, пережевывает обиду: «Голос на меня повысила, смотри-ка: держать в руках себя не умеет. Я с ней по-доброму разговаривала, а она – в крик. С матерью! Я ничего для нее не жалела, а тут – хамит. Накричала на меня и не звонит. Знает, что матери тяжело. И я не буду звонить, нечего унижаться, гордость надо иметь». Думала так, думала, плакать хотелось. Вдруг голубь прилетел, сел на спинку скамейки, и не боится. Голову наклонит, смотрит внимательно, словно о чем-то спрашивает. Посмотрела на него, удивилась: «А у тебя мордашка симпатичная, глазки красивые, перышки чистые. Нет у меня ничего, чтобы дать тебе». А он снова головушку то налево, то направо. Хотела погладить

Женщина в годах голубей ненавидела. Присядет отдохнуть, а они сразу прилетят – целая стая. Ходят около ног, угощения просят.

Замашет на них руками, крикнет: «Кыш, проклятые попрошайки»! И даже ногой топнет.

А тут с дочерью поссорилась из-за ерунды. Настроение испортилось, шла, раздраженная, по улице.

Ноги устали, села на скамейку, пережевывает обиду: «Голос на меня повысила, смотри-ка: держать в руках себя не умеет. Я с ней по-доброму разговаривала, а она – в крик. С матерью! Я ничего для нее не жалела, а тут – хамит. Накричала на меня и не звонит. Знает, что матери тяжело. И я не буду звонить, нечего унижаться, гордость надо иметь».

Думала так, думала, плакать хотелось.

Вдруг голубь прилетел, сел на спинку скамейки, и не боится. Голову наклонит, смотрит внимательно, словно о чем-то спрашивает.

Посмотрела на него, удивилась: «А у тебя мордашка симпатичная, глазки красивые, перышки чистые. Нет у меня ничего, чтобы дать тебе».

А он снова головушку то налево, то направо. Хотела погладить, как кошку, а голубь сорвался – улетел.

И стало легче на душе – сердце успокоилось.

Дочь позвонила: «Не сердись, мама, не сдержалась я, виновата, прости».

Поговорили о чем-то, и все хорошо: улетели обиды, как птицы.

Дальше пошла, на пути десять-пятнадцать голубей. Обошла стороной, зачем напрасно тревожить?

Молодая мама с ребенком увидели на улице бродячую собаку. Вынула женщина какие-то кусочки – специально с собой взяла. Положила один на траву, собачка подошла, аккуратно угостилась. Вопросительно посмотрела – мало ей.

Мама с ребенком – дальше пошли, собачка рядом бежит. В глаза заглядывает, просит.

Женщина сказала: «Не надо делать такое печальное лицо. Хватит с тебя, там, за углом, еще голодные собачки ждут».

Ребенок спросил, почему лицо? Это же у людей лица. А мама ответила: «Вырвалось слово. А ты заметил, что у нее выражение мордочки печальным было, как у сиротки»?

Собака как поняла, отстала, побежала по своим собачьим делам.

За углом сидели еще две собаки, увидели женщину, широко улыбнулись, и угощение получили.

Жалко их, жалко. Проблема это большая в наших городах.

Подписывайтесь на канал «Георгий Жаркой».